А летающие стадионы? Три поля с трибунами парят над четвёртым, именно парят, не опираясь ни на какие опоры! Можно проводить сразу четыре игры или соревнования за раз. А когда не надо, эти поля опускаются и складывают с тем, что на земле.

Но больше всего меня привлекали большие и маленькие магазинчики и просто места для развлечений, по которым приятно было побродить, порассматривать и иногда что-то купить. Или просто зайти в кафе, устроиться за столиком и выпить чашку капучино с булочкой, пялясь при этом на прохожих в окно. Пока они пялятся на меня.

Вот и сегодня я, завернувшись в попону с подогревом, дополз до автобуса и уехал поближе к центру Юго-Восточного района Китежа. Весь город же стоял на слиянии двух рек, образовывающих третью. Соответственно, делился на Северный, Юго-Западный и Юго-Восточный районы, вот в Юго-Восточном я теперь и жил. Уже почти месяц, с тех пор, как выписался из больницы.

Тогда, второго октября, когда я отключился от газа, урод не успел меня вскрыть. Спецназ ЦСБ вломился буквально в тот момент, когда я окончательно отключился, их даже задело моим криком, аж забрала шлемов полопались. Зато урода скрутили.

И он сдал почти всю систему. Оказалось, что кроме моего детдома, существовало ещё пять таких же, в которых детей собирали и готовили выбранных для разделки. Четыре было для утилизации хищников, а два — для травоядных. Выбранных детей подвергали травле с подачи учителей, а потом организовывали им «побег», после которого никто их больше не видел. Умасленные чиновники из органов опеки не замечали ничего плохого в подобных побегах, а парочку полковников в полиции прикрывали расследования. Если они вообще были.

Все учителя, завучи и директора были в этом замазаны, каждый получал свою «долю», не такую уж большую, на самом деле. Из тоже повязали, а детдома расформировали.

Увы, но дальше дело не пошло. Пойманный маг-вивисектор только успел расколоться на счёт младшего персонала всего этого адского предприятия, а когда стал рассказывать о своих нанимателях — то вдруг умер и распался пылью, будто для него прошло несколько тысячелетий. И даже все задержанные учителя и директора, полицейские, все, кто мог хоть что-то знать о главных, таинственным образом погибли. До единого. Все ниточки вверх оказались оборванными. У ЦСБ и полиции были подозрения, кто это мог быть, но на подозрениях дело не построишь.

Не знаю, зачем мне это всё рассказал уже знакомый ЦСБшник. Только потом, когда он ушел, я всё обдумал и пришел к выводу, что это он меня так предостерегал. Главные виновники детоубийств— на свободе. И они злые, что их такой хорошо отлаженный бизнес пошлее под откос. И чьими стараниями? В немалой степени моими. И кому будут мстить? Ну не ЦСБ же! А вот мелкую змейку могут и придушить в подворотне. Попозже, когда шумиха уляжется.

Детдомы расформировали, детей распределили по другим, уже нормальным. А меня ещё в больнице приняли на поруки. Не удочерили, а как-то взяли под опеку. Теперь я как бы на балансе взявшей меня семьи, но не являюсь их членом юридически. Просто ребёнок, за которого они теперь отвечают вместо детдома.

Семья Смирновых, в которой я теперь живу, оказалась вполне милой и доброй. Кроль глава семьи с двумя женами-крольчихами и девятью детьми, пятеро из которых уже учились в ВУЗах или жили отдельно. Вот и мне нашлось место в их достаточно просторном доме. Они прознали обо мне из газеты и решили так поступить, чтоб показать, что не все травоядные — сволочи. Глава семьи был бизнесменом, владельцем нескольких овощных магазинов в Юго-Восточном районе, в которых продавал продукцию с загородных ферм, а его жены домохозяйками.

Ну, и меня немного баловали на этом фоне. Оформили на меня дебетовую карточку детскую и хотели кидать туда деньги, чтоб я «ни в чём себе не отказывал». Но я сразу зарубил эту идею, сказав, что только добытое лично идёт в прок. Совсем, конечно, от денег не отказался, я ж не идиот, так что мне кидали по пять форинтов каждую неделю на карточку, вот на них я и развлекался. Негусто, зато привыкаешь не транжирить деньги. А то знаю я себя!

Но вместо этого две мамочки решили одаривать меня вещами. Вот эта попона, в которой я гуляю, которая сверху прикрывает мой хвост и спину, тоже не самая дешевая штука — в две зарплаты работяг, почти пятьсот форинтов. Противогрязевая, водонепроницаемая, с подогревом от магических накопителей, которая не даёт замёрзнуть в уже по-осеннему холодную погоду. Шапка, перчатки, тёплое платье-пальто, всё отличного качества. Я каждый этот подарок принимал, скрепя сердце, просил больше таких не делать, но кто меня слушает?

Вот и сегодня надо будет к трём часам идти проверяться на магический дар. А бесплатно проверяют только раз в год, в обязательном порядке. Все остальные разы — за плату, и не так, чтоб чисто символическую.

Это всё потому, что три дня назад Ольге Алексеевне тот врач наговорил. В больнице же меня проверяли, но после того, как я оказался в «семье», меня проверили более подробно. И вчера я и Ольга пошли к доктору за выводами. И тот, гад, сразу выставил меня за дверь, мол, хочет поговорить наедине с опекуном. Ну, я-то вышел, но подслушивать мне же никто не запрещал, верно?