Потом снова уроки, а после них меня направили к школьной медсестре — та была одновременно и учительницей биологии, так что днём вела уроки. Молоденькая девушка-человек быстро меня осмотрела, записала, что температура у меня в порядке, зубы все на месте, а чешуя нигде не шелушится, и отправила мыться — тут были душевые и даже бассейнчик, хотя, как сказала мне всё та же медсестричка Аня, его никогда не наполняли водой.

Помывшись в одиночку под душем в общей душевой (блин, снова завод напоминает! Завод по воспитанию сирот прям!), я стал смотреть на себя в зеркало. Тут был совместный санузел — туалетные кабинки, отгороженные ДСП, перед ними умывальники с зеркалом, а у края раковин был проход в душевую. Так вот у входа одну из стен занимало второе зеркало, огромное, от пола до потолка. Не знаю, зачем оно такое, может, чисто для девочек поставили, потому что у парней такого не было. Ну да ладно. Помывшись, я остановился перед этим зеркалом и стал себя рассматривать в нём.

Змеиное тело сантиметров в двенадцать-пятнадцать толщиной и длинной в метр шестьдесят семь сантиметров от макушки головы до хвоста. Но вертикально держаться может едва ли треть, максимум половина, и то это уже сильно напрягает. Бледная человеческая часть, не особо шире змеиной. Абсолютное отсутствие груди, что неудивительно в таком возрасте. Тонкие ручки с длинными тонкими пальцами. Узкое, уже человеческого, лицо в виде плавного овала. Тонкие губы бледно-розового цвета. На голове — лёгкий чёрный пушок волос, которые стали расти после моего рождения. Единственное, что выделялось — большие, прям почти анимешные, тёмно-синие глаза. Я проверял, это нормально — у серпентов вообще может быть любой цвет глаз, от багрово-красных до блекло-серых. А ещё зрачки были вертикальными, веретенообразными, скорее кошачьими, чем змеиными. Ну и хорошо.

Высушившись под потоком тёплого воздуха, я натянул всё тот же чёрный носок и пополз в свою комнату. Немного поплутав, всё же нашел её, открыл дверь — и ко мне мгновенно повернулись девять пар глаз обитательниц спальни, которые сидели на одной из кроватей и явно что-то обсуждали до моего прихода. И все мои соседки были из травоядных.

– Привет! — мявкнул я при виде своих соседок.

Подождал секунд десять, но в ответ была одна тишина. Милые девочки. Поняв, что жду ответа зря, я пополз к себе, время от времени скрываясь из их виду за спинками кроватей. Приполз, повесил полотенце на спинку кровати, стащил с себя платье, повесил на вторую спинку — и забрался на кровать. Ооооооо, кааааайф! Она была большая, рассчитанная и на всяких коров со свиньями, так что я мог растянуться в полный рост, до кончика хвоста. Так и лежал, расслабив все мышцы — ползание неплохо так напрягает, знаете ли, будто постоянно держишь в напряжении мышцы пресса, только длинной в полтора метра. Хотя, может, я просто мелкий ещё, потом привыкну, мышцы укрепятся, и станет легче. Очень на это надеюсь.

А со скользкими полами даже не знаю, что делать. Найти где-нибудь резиночки тонкие и приклеить их к чешуе? Тут же должны быть какие-то сантехники-слесари, у которых можно подрезать разное, верно же? Ладно, завтра про это поинтересуюсь у Офцы.

– Привет! — гаркнули мне чуть ли не в ухо. — Ты же наша новая соседка, да? Света, да?

Я открыл глаза — рядом с моей кроватью стояли трое девушек. Впереди была здоровенная кобыла под метр восемьдесят ростом. Серьёзно кобыла! Явно лошадиные черты лица, шея похожая, а ноги у неё заканчивались не стопами, а копытами, на которых сейчас были надеты кокетливые розовые тапочки. Хе, да даже пальцы на руках у неё оканчивались широкими полукруглыми ногтями, похожими на крошечные копыта. За её спиной маячила Настя и какая-то вроде бы человеческая девочка.

Ага, понятно. Местная предводительница и её шестёрки. А народ, тот самый, безмолвствующий, уже рассосался по своим кроватям, но внимательно за всем наблюдает.

– Да, это я. Привет. — я приподнялся с кровати, выставив назад локти.

– Ага. А я Василиса, а это — Настя, ты её уже знаешь, да? А вот вторая — Марина. — кобыла указала на своих шестёрок, я обеим кивнул. — Ух, первый раз вижу живую серпенту! Не в смысле только мёртвых видела, а не на картинке или в телевизоре. Я пощупаю, хорошо?

– Ну… эээ… — я не знал, что даже сказать. Пощупать?

Василиса явно приняла моё «эээ» за согласие, уселась своей жопой на кровать и стала гладить и мять мой хвост в две руки. Крольчиха с человекой тоже не упустили возможность меня потрогать, но потом отошли.

– Ух, какая приятная чешуя! — восхитилась Василиса. — Текстура просто кайф. И выглядит круто. Вот бы босоножки из такой! Или сумочку! Да, девки?

– Ага! Точно! — подтвердили её шестёрки.

Настя, агакнув, вдруг открыла мою тумбочку и залезла в неё своими граблями, вытаскивая на соседнюю кровать вещи. Мне захотелось дать ей по рукам, я шевельнулся, но руки кобылицы вдруг сжали меня, и я мой только дёргать кончиком хвоста.

– Да чё ты, пусть себе посмотрит. — улыбнулась она крупными зубами на мой недовольный взгляд. — Мы же соседки и подруги, верно же? Почти что семья! Живём вместе учимся все вместе, едим вместе! Ну прям сёстры! А у сестёр тайн друг от друга быть не должно, да? А, Светка, да, правда же?

– Да, конечно. — буркнул я и растянул губы в улыбке.

А что я мог сделать? У этой Василисы руки толще, чем у меня тело, у меня было полное ощущение, что она бы меня порвало пополам без особых усилий, вздумай я сопротивляться. Укусить? Ну, яд бы ей некоторые неприятности доставил бы, без сомнения, но она же по размеру не крыса, он бы её не убил. Даже крольчиху с Мариной не убил бы. Так что лежи и терпи… Светка.

– Ха, посмотри, какое говно! — весело выкрикнула Настя, копаясь в моих вещах. В сейчас она держала мой второе «платье» — разноцветный утеплённый носок с прорезями.

– Да это же… это же колготка от гамаш! У меня даже такие есть! — весело выпалила Марина, метнулась к шкафу для вещей, секунду там копалась — и вытащила тёплые гамаши с разноцветным узором, действительно очень похожем на тот, что у платья. — Ха-ха-ха, прикиньте — она на себе колготку носит!

– Гы-гы-гы! — со всех кроватей раздавалось хихиканье и смех. А Василиса чуть ли не игогокала от веселья.