Она кивает и без вопросов идет с нами в кабинет. Все молча подписывает и растеряно слушает все разъяснения заведующего.

Выходим из больницы и уезжаем. Все, процесс запущен. Бабушку уже транспортируют в Москву. Никита все берет под свой контроль. И нам надо лишь ждать.

Летим обратно. Притягиваю девчонку к себе, обнимаю. Кажется, что пытаюсь забрать у нее часть ее боли. Знаю, что это такое… Сам через это прошел в свое время.

Только тогда не удалось спасти…

Крепче прижимаю Ксюшу к себе. И она не сопротивляется, просто всхлипывает иногда и утыкается лицом мне в грудь.

А потом засыпает… Мягко целую ее в макушку и понимаю, что сделаю все, что в моих силах, чтобы ей помочь…

Через два часа мы уже сидим в клинике, ждем, когда закончится операция.

— Спасибо… — шепчет Ксюша и смотрит на меня такими глазами, что хочется опять прижать ее к себе и держать так, пока все не закончится.

— Не за что, — отвечаю.

— Есть, за что… Вы… — и обрывается на полуслове, потому что к нам выходит Никита.

Ксюша сразу вскакивает и чуть бы не бежит к нему. Я тоже встаю.

— Ну что? — шепчет она с такой мольбой и надеждой в голосе.

— Операция прошла хорошо, — сообщает он Ксюше, а потом обращается ко мне. — Матвей, вовремя ты все успел. Там счет был на часы… Теперь надо время на восстановление. Мы обеспечим самый лучший уход.

— Спасибо, — шепчет Ксюша.

Никита уходит, а Ксения поворачивается ко мне и смотрит на меня такими глазами…

— Спасибо, Матвей Александрович… Спасибо! — шепчет и в следующую секунду обнимает меня, прижимается щекой к моей груди. — Если бы не вы, то…

И запинается, судорожно вздыхая. Прижимаю ее к себе и глажу по волосам и спине:

— Все будет хорошо, Ксюша…

В какой-то момент немного отстраняется и нерешительно смотрит в глаза:

— Как я могу вас отблагодарить за все, что вы сделали?

Серьезно смотрю на девчонку. Ох, Ксюша, Ксюша… Я много чего хотел бы, но не при таких обстоятельствах. Поэтому просто отвечаю:

— Никак не надо благодарить. Ты ничего мне не должна.

— Но…

— Ксения, — строго останавливаю ее. — Я сказал, ничего не надо. Я помог, потому что так захотел. И потому что не мог иначе…

Сам в свое время прошел через это. И надо быть полным поддонком, чтобы в такой ситуации что-то требовать взамен.

Отодвигаю ее от себя и сухо предлагаю:

— Поехали домой. Завтра мой водитель привезет тебя сюда.

Она кивает и молча идет за мной. Садимся в машину, едем какое-то время в тишине. Ксения не выдерживает и тихо начинает:

— Матвей Александрович, я вас чем-то обидела? — и опять этот взгляд, который прямо пробирается в душу.

— Нет, Ксюша. Все хорошо, — сухо кидаю.

— Но… вы как будто разозлились или расстроились…

Смотрю на нее молча пару минут, а потом медленно говорю:

— Самым родным человеком в моей жизни была моя бабушка. И ее не удалось спасти. Тоже инсульт, — и замолкаю.

Я тогда наверно впервые в своей жизни плакал. До сих пор чувствую боль потери. Она дала мне очень много. Гораздо больше, чем родители, которые были увлечены лишь одним — ненавистью друг к другу.

— Извините, я не знала, — тихо говорит Ксюша.

— Мало, кто знает это…

Приезжаем, и я сразу ухожу в кабинет, чтобы надраться. Хреново на душе. Радует лишь одно — мне удалось помочь Ксюше избежать той же ситуации, в которой оказался я когда-то… Ситуации, в которой недостаточное количество денег может сыграть большую роль. И тогда я оказался именно в такой ситуации…

Робкий стук в дверь. Так стучит только она… Да и некому больше. Мария ночует у себя дома, приходит рано утром.

— Да… — кидаю я, а сам гипнотизирую дверь.

Ксюша

Какая сложная, сумасшедшая ночь. Захожу в комнату и падаю на кровать прямо в платье. Даже нет сил переодеваться.

Лежу так какое-то время, а перед глазами проносится все, что произошло за эту тяжелую ночь, полную переживаний и слез. И только благодаря Матвею Александровичу я выдержала все.

Да он просто спас и мою бабушку, и меня. Не представляю, что было бы, если бы не его помощь и поддержка…

Нерешительно села на кровати и опять задумалась. Сейчас сложно соображать связно, мозг просто отказывается работать после всего стресса, который я пережила. Но я понимаю лишь одно — я не могу не отблагодарить его.