Шрифт:
И пусть он говорит, что я ничего не должна, но я хочу это сделать… Я обязана это сделать…
Встаю с кровати, кое-как снимаю платье, переодеваюсь в пижаму. Сверху накидываю теплый халат и завязываю на нем пояс.
Выхожу из комнаты. В руках сжимаю то, что хочу отнести Матвею Александровичу.
Странная решительность. Даже меня она удивляет. Но я на все сто процентов уверена в том, что сейчас делаю.
Это единственное, о чем он меня просил, и я это исполню… Просто оставлю это в его кабинете.
Подхожу к двери и вижу, что из-под нее пробивается полоска света.
Он здесь? Нерешительно замираю. Уйти? Утром отдать? Хотя, по большому счету, уже почти утро…
Нерешительно стучу и замираю. Слышу с той стороны его голос:
— Да…
От этого голоса, который всего за одну ночь стал таким родным, таким успокаивающим, все внутри переворачивается…
Сколько за эту ночь он шептал успокаивающих слов? Сколько обнимал меня и утешающе гладил? Бесконечно много. Просто всю ночь я чувствовала его поддержку…
Аккуратно открываю дверь и вхожу. Смотрю на него, как под гипнозом… Такой красивый, сильный, мощный, брутальный, уверенный в себе… И такой заботливый, способный прийти на помощь, ничего не прося взамен…
— Ксюша? — расслабленно сидит в своем кожаном кресле и удивленно смотрит слегка прищуренными серыми глазами.
В кабинете горит приглушенный свет от подсветки. На столе стоит недопитая бутылка с жидкостью янтарного цвета. Не разбираюсь в алкоголе. Наверно, это виски или коньяк. Рядом — пустой стакан…
Я делаю несколько шагов и замираю перед его столом.
— Матвей Александрович, я подписала…
И кладу перед ним два экземпляра договора.
Он гипнотизирует мое лицо, а потом медленно переводит взгляд с меня на бумаги. Смотрит на них, и глухо спрашивает:
— Почему?
И опять поднимает взгляд на меня. Тяжелый, пробирающий до мурашек по спине взгляд… Всматривается в мое лицо, как будто хочет залезть в душу или прочитать мысли…
Выдерживаю его и тихо говорю:
— Вам нужна была эта услуга от меня… Вот поэтому я и… подписала… И мне ничего не надо из того, что там прописано. Вы сделали для меня гораздо больше, чем…
— Ксения, — приглушенно рычит. — Ты слышала, что я сказал в клинике?
Опять злится? Неужели его так цепляет то, что я хочу его отблагодарить за то, что спас мою бабушку? И меня…
Киваю, уверенная в своем решении, и тихо отвечаю:
— Да, слышала…
А сама смотрю на него во все глаза. Какой-то он сейчас другой… Не такой, как обычно… И я просто стою и не могу отвести от него взгляд…
— Ты мне ничего не должна, — чеканит он приглушенно и продолжает рассматривать прищуренными серыми глазами.
Но меня его тон не пугает. Ну, почти не пугает…
Для меня этот мужчина сейчас совсем другой, не такой, как раньше… Я помню его успокаивающий шепот о том, что все будет хорошо, что он рядом… И этот шепот прямо стоит в ушах. И меня переполняет чувство благодарности за все, что он для меня сделал!
— Я хочу… — судорожно сглатываю, облизываю пересохшие губы и более решительно говорю, — я хочу вам помочь…
Измеряет меня задумчивым взглядом, а потом говорит:
— Подойди ко мне.
Замираю на секунду или на несколько. Он явно выпил немало… Может, нам лучше этот разговор перенести на другое время?
— Матвей Александрович… — шепчу я.
Но он меня перебивает:
— Матвей. Называй меня так. Тем более через пару дней ты станешь моей женой.
— Через пару дней? Так быстро? — удивленно смотрю на него.
— Да, через пару дней, — медленно кивает и даже усмехается одними уголками губ. — Хочешь передумать? Даю тебе такой шанс. Но только сейчас. Дальше обратно дороги не будет.
Передумать? Дает шанс? Нет, я решила… Поэтому я еще пару секунд молча смотрю на него, а потом медленно огибаю стол и делаю нерешительные шаги в его сторону…
— Я понимаю, что обратно дороги не будет, — тихо говорю и останавливаюсь перед ним.
45
Матвей
Серьезно?
Прищуриваюсь и молча смотрю на Ксюшу, которая так храбро принимает этот вызов…
Она вообще понимает, на что соглашается?
И она отвечает на мой вопрос. Медленно, нерешительно, с внутренними колебаниями… Я это вижу. Но, все же, подходит и останавливается в шаге от меня.