Шрифт:
Но я не могу оставаться в стороне. У меня нет родителей. И это тяжело и ужасно. И одиноко… А у него их двое. И да, я знаю, что они не идеальные. Мне мама Матвея рассказала о его детстве и об их отношениях. Я знаю, что она жалеет о многом, и хотела бы многое исправить, вот только Матвей не дает ей шансов. Он не пускает ее в свою жизнь…
И если нам придется спать в одной комнате для того, чтобы Елена Викторовна смогла наладить с Матвеем отношения, то я согласна. И так ясно, что мой переезд в комнату Матвея — это дело времени. Замок на моей двери навряд ли сильно смог бы остудить моего мужа. Да он, возможно, и дверь с петель снял бы, если понадобилось…
— Тебе помочь? — слышу мягкий бархатистый голос своего мужа.
Кидаю на него быстрый взгляд и опять отворачиваюсь.
— Я сама… — сухо отвечаю.
Вздрагиваю, потому что сильные руки опускаются мне на плечи и мягко разворачивают меня. Встречаюсь взглядом с красивыми серыми глазами своего мужа. Сердце предательски начинает колотиться быстрее.
— Расстроилась? — мягко спрашивает, медленно запуская пальцы в мои волосы, и кладет сильную ладонь мне на затылок.
От этих, казалось бы, простых движений по коже пробегают мурашки, и я чуть не прикрываю глаза от приятных ощущений. Мой муж действует на меня непростительно будоражаще.
Вторую ладонь кладет мне на скулу и волнующе поглаживает чувствительную кожу, большим пальцем проводит по губам и слегка приоткрывает их. И я уже не выдерживаю и прикрываю глаза, отдаваясь этим странным ощущениям.
— Не хочешь переезжать в мою комнату? — хрипло шепчет, наклоняясь к моему уху и проводя губами по ушной раковине, скользит языком, слегка прикусывает мочку, и у меня вырывается прерывистый вздох.
— Так что? — шепчет, опускаясь губами на чувствительный изгиб моей шеи…
— Хочу… — едва слышно выдыхаю я.
Сама не замечаю, как подставляю шею под его поцелуи и веду ладошками по его стальному прессу вверх, на сильные грудные мышцы. Наслаждаюсь каждым движением. Мне нравится чувствовать под руками его сильное тело, нравится его трогать.
И мне нравится все, что он делает… Пора это уже признать. Обвиваю его сильную шею, а он рывком прижимает меня к себе. Чувствую его каменную эрекцию, и меня это впервые не пугает…
Жадно впивается в мои губы, сминает их. И я отвечаю, отчего он глухо рычит в мои губы. Приподнимает и мягко бросает на кровать. Нависает надо мной, медленно скользит по моему телу потемневшим взглядом.
Потом отстраняется, подходит к двери и щелкает замком. Наблюдаю за своим мужем, как в тумане.
Не для этого я ставила замок на двери, ох, не для этого…
56
Матвей
Щелкаю замком на двери, чтобы нас никто не побеспокоил. Даже усмехаюсь. Вот и не прошли даром усилия моей жены.
Поворачиваюсь и медленно надвигаюсь на нее, жадно рассматривая стройные, длинные ноги, тонкую талию, восхитительные полушария, обтянутые платьем, красивое лицо с манящими губами с такими красивыми глазами, длинные волосы, разметавшиеся по кровати…
Моя жена видимо начинает приходить в себя…
— Матвей, — шепчет, не сводя с меня настороженного взгляда, и аккуратно пытается отползти на кровати дальше, — мне вещи надо перенести. Твоя мама скоро приедет…
Мягко ухватываю ее за изящную щиколотку и рывком притягиваю к себе. Она замирает и судорожно сглатывает, раскинувшись на кровати.
— Дела подождут, — хрипло рычу я, нависая над ней и жадно впиваясь в ее губы.
Параллельно начинаю расстегивать ряд мелких пуговиц на ее платье. Кто вообще их придумал? И какого хрена они такие маленькие? Рывком дёргаю платье, и пуговицы разлетаются.
— Матвей! — возмущённо и удивленно округляет свои красивые глаза моя жена.
Накрываю губами ее сосок прямо через тонкую ткань бюстгальтера. И Ксюша выгибается вместе со сдавленным стоном и хватает меня за плечи.
— Какая ты классная, девочка моя, — хрипло говорю, засасывая в рот второй ее сосок.
Пальцами веду по внутренней стороне ее бедра, оставляя мурашки на чувствительной коже. Она инстинктивно сводит ноги вместе, но я коленом развожу их.
— Не бойся, моя хорошая, — хрипло шепчу ей, высвобождая ее грудь из бюстгальтера и накрывая губами восхитительные обнаженные полушария, скользя языком по напряжённым соскам.
Ныряю пальцами под резинку трусиков. Какая же она сладкая! Уже вся течет. Рисую пальцами восьмёрки по клитору, ныряю пальцами между влажными складками. И она стонет, уже не сдерживая себя. Чуть не взрываюсь от этих сладких звуков. Стягиваю с нее трусики, освобождаюсь от брюк и одним толчком вхожу в нее. Ксюша приглушённо вскрикивает и испуганно смотрит на меня.
— Прости, дорогая, не сдержался, — хриплю, целуя ее.
Начинаю медленно двигаться в ней. Какая она тесная, просто охренеть. И такая сладкая…