Она подчеркнула «справиться», надавив пальцами ему на грудь, Бенни нутром прочувствовал ее слова, ему понравилось.

Так что он не стал уточнять.

Пока.

— Итак, дай угадаю, ты общалась с Крисси, — отметил он.

— Ага, — призналась она.

— Сколько раз?

Ее глаза прищурились.

— Двенадцать тысяч семьдесят три.

Он подавил усмешку, сжал ее в объятиях и повторил:

— Так сколько раз?

Ее глаза скользнули в сторону, прежде чем вернуться к нему.

— Семь.

— Как она? — спросил он.

— У нее с папой не совсем хорошо, она волнуется, что он особо не проявлял внимания, а ей предстоит родить еще одну девочку, так что само собой разумеется, что он не будет носиться с моей младшей сестрой. Но с точки зрения протекания беременности у нее все хорошо.

— Держишься за все, что можешь, ты даже хватаешься за новое дерьмо, которое к тебе особо не имеет отношения.

Она закатила глаза и пробормотала:

— А, ладно, неважно.

Когда она посмотрела на него, он выдержал ее пристальный взгляд и еще яснее выразил свою мысль, спросив:

— Как Сэл?

Она плотно сжала губы.

— Он звонит? — выдал Бен.

Она разжала губы, чтобы ответить:

— Вообще-то, он звонил некоторое время назад, в тот день, когда к нам заявился папа, так что я потерялась во всем этом и своей новообретенной способности делать потрясающий минет, поэтому забыла упомянуть тебе о его звонке.

Бен почувствовал, как его тело задрожало под ней от ее комментария о минете, но это не удержало его спросить:

— И? — не сдавался он.

— И, ну… в последний раз, когда я была у тебя, я позвонила поболтать с Джиной, договориться с ней о ланче. Джина сказала, что она в Тоскане. Они ездили в Италию на праздники.

Бену это не понравилось.

— Ты скрываешь это дерьмо от меня?

— Нет, — поспешно ответила она. — Просто ее не было в городе, и я не могла пойти с ней на ланч, поскольку с тобой не о чем было спорить, я решила избежать лишних хлопот. Если бы она была в городе, я бы тебе сказала.

Если бы он был на ее месте, он бы тоже затеял такую игру, чтобы ее не беспокоить лишний раз по этой теме.

— В конце концов, нам придется поговорить на эту тему, — отметил он.

Ее глаза снова скользнули в сторону, когда она пробормотала:

— В конце концов, нам придется о многом поговорить.

— Что это значит? — спросил он.

Ее взгляд не торопился возвращаться к нему, и он не ожидал, что она ему открыто скажет.

— Мой день рождения через три недели.

— Да, и тебе нужно будет доставить свою задницу ко мне домой к этому дню.

Ее глаза снова стали большими, и она спросила:

— Правда?

— Хотел тебе сказать, ты должна приехать. Не я к тебе. Так что делай то, что должна делать на работе, чтобы это случилось.

Ее взгляд стал настороженным, а голова склонилась набок.

— Почему?

— Бенни и Фрэнки живут вместе в относительной гармонии, когда дело доходит до дней рождения, Дня Святого Валентина, юбилеев и Рождества, ты не задаешь вопросов.

Ее тело расслабилось в его объятиях, и улыбка осветила ее глаза, прежде чем она мягко сказала:

— Я смогу это сделать.

— Бенни и Фрэнки живут вместе в относительной гармонии, когда дело доходит до этих дней, мы вместе. Никакой работы. Ничего отвлекающего. Никаких оправданий. Тебе приходится много ездить по работе, ты планируешь свои поездки. И к этим дням я добавлю Пасху, День благодарения и четвертое июля.

Ее губы изогнулись, когда она заявила:

— Наконец-то я дожила до такого времени, когда не возражаю против того, чтобы ты командуешь.

Он ухмыльнулся, пробурчав:

— Заткнись, Фрэнки.

Она опустила голову, прикоснувшись губами к его губам, отстранилась, заявив, явно лукавя:

— Я вернулась к тому времени, когда возражаю против того, чтобы ты командуешь.

Он снова ухмыльнулся и спросил:

— Что мы будем смотреть?

— На твой выбор, — предложила она.

— Я выбираю, ты не будешь ныть.

Ее брови взлетели вверх.

— Какой смысл отказаться мне от выбора, если я не смогу ныть?

Бен посмотрел на потолок и вздохнул.