Он повернулся, оперся бедрами о стойку и ответил:

— Все сделаю, — прежде чем сделать глоток кофе.

Ее глаза поднялись к потолку.

— Они что играют там?

— Возможно.

— Им нужно собираться в школу.

— Поскольку каждый день я вожу их в школу, я знаю это, Фрэнки.

Она склонила голову набок.

— Ты стоишь здесь и наслаждаешься чашечкой кофе, Бенни.

— Это кажется, что я наслаждаюсь чашечкой кофе. А на самом деле — оказываю услугу учителям, позволяя нашим хулиганам выплеснуть немного своей энергии, прежде чем я отправлю их в школу. Значит, они будут сеять хаос здесь и только потому, что здесь можно сеять хаос.

— О, так вот что ты делаешь, — пробормотала она, скривив губы.

Он проследил за ее губами, прежде чем посмотреть ей в глаза и приказать:

— Перестань издеваться надо мной, поцелуй меня и иди на работу.

Ее глаза тут же прищурились.

— А ты перестань командовать.

Он улыбнулся ей.

Ее глаза стали еще прищуреннее.

— Иди сюда, детка, — тихо потребовал он.

Она закатила глаза и подошла к нему.

Он притянул ее к себе, прижался губами к ее губам, ее губы раскрылись, и, как всегда, Бен не упустил возможности. Он поцеловал глубоко.

Когда он поднял голову, она тихо сказала:

— Помнишь, сегодня мы придем на ужин в пиццерию.

Лучшие вечера на работе, когда Фрэнки водила всю их команду к нему в ресторан. Они всегда начинали ужинать за столом и всегда заканчивали на кухне, его девочка помогала своему папочке, его мальчики воровали шарики моцареллы и ели их в его кабинете, Фрэнки болтала с его «ребятней».

— Я помню.

— Хорошо, милый.

Он поднял голову и прикоснулся губами к ее лбу.

Она наклонилась и поцеловала его в подбородок.

— Папа! — услышали они крик Джоуи сверху. — Ван копается в моих вещах!

— Донован! — крикнул в ответ Бенни, все еще прижимая к себе свою Фрэнки. — Оставь вещи брата в покое!

Именно тогда они услышали Вана:

— У Джоуи длинный язык!

И именно тогда они услышали Джоуи:

— Это мои вещи!

И именно тогда он почувствовал, как жена снова поцеловала его в подбородок, прежде чем прошептать ему на ухо:

— Удачи тебе с ними, малыш.

Бенни посмотрел вниз и увидел, что она улыбается.

Она выбралась из его объятий, схватила свою сумочку, сумку с компьютером и дорожную кружку, крикнув в сторону двери:

— Мама уходит на работу, и она делает это, любя своих детей!

— Пока, мам, — крикнула Алессандра, их старшая дочь. — Люблю тебя!

— Пока, мам! — закричал Джоуи, их секундант.

— Пока! — Ван, их последний, вставил свое, затем проревел: — Джоуи!

Она улыбнулась Бенни и прошла через дверь в гараж.

Именно тогда Бен услышал лай Гаса — это всегда было предупреждением о том, что ситуация ухудшается.

Но прежде чем оторвать свою задницу от кухонного стола и пройти через свою огромную кухню, чтобы разобраться со своими детьми, он взглянул на календарь.

Разнообразные цвета чернил. Другой почерк. В основном Фрэнки. Немного Бенни. Даже немного Алекс и Джоуи. Все размечено. Почти нет пустых мест вообще. Танцы Алессандры. Карате Джоуи. Занятия Донована. Пижамные вечеринки для его девочки. Вечеринки с ночевкой его мальчиков. Дни рождения. Ужины с Мэном, Селой и их выводком. Мама и папа. Крисси и Ева. Кэт, Арт и их команда. И когда они могли ожидать, что люди, входящие в их дверь, получат еду, приготовленную Фрэнки самостоятельно.

Все дерьмо, из которого состоит хорошая жизнь, нацарапано в блоках, напечатанных на глянцевой бумаге и висящие на стене.

И в их календаре, полном каракулей, доказательство того, что Бьянки живут хорошей жизнью.

У них уже много лет были такие календари.

И Фрэнки сохраняла каждый из них. Снимала первого января, всегда, когда Бенни был на кухне. Затем вешала новый и аккуратно складывала прошлогодний на полку в гостиной у телевизора, где хранились детские книжки и их свадебный альбом.

Запись своей жизни в календаре означала, что Бенни улыбался, глядя себе под ноги, когда выходил из кухни, идя по коридору к подножию лестницы, прокричав, поднимаясь по ней:

— Отлично! Перестаем валять дурака! В школу! Сейчас же!

Он услышал топот ног.

Потом увидел Гаса на верхней площадке лестницы. Их собака гавкнула, сообщая, что присматривает за детьми.

И поскольку говорил папа, и даже Ван слушал, когда говорил папа, Бен стоял там, где стоял, скрестив руки на груди, ожидая своих детей, чтобы отвести их в школу.