— Верно, малышка. Мы споём, тебе, ученик. — сопровождаемый Туной я подошёл к первому из семи черепов — Если я в тебе не ошибся: твои сны будут приятными. Если же я плохой учитель… Тебя ждёт кошмар. Спокойной ночи. И прощай.

Сделав надрез на запястье, я стал поливать череп кровью. Туна, вторя моим действиям начала медленно летать по кругу над забором из рёбер, позволяя едва заметной в обычном зрении пыльце слететь со своих крыльев. Хех, а я и забыл что она это умеет. С таким "снотворным" шансы некроманта действительно существенно повышаются. А учитывая, что пыльца остаётся частью её тела, причём частью, что отмерла естественным путём, ритуалу она не помешает.

Но хватит философствований. Пора начинать:

Возникнув по воле чужой

Она придёт за тобой.

Та, что миры породила

Что матерью Жизни была.

Знакомые слова сами сорвались с отсутствующих губ. Они могли показаться пугающими, если бы в них не было вложено столько печали и отчаяния. И тихая мелодия, что не раскрывая рта напевала фея, ещё больше успокаивала единственного слушателя.

Она и сестра, и дочь, и любовь

Вечно течёт в твоих венах как кровь

Ты лишь частица её навсегда.

Ей не уйти от тебя никогда.

Ритуал тянул энергию отовсюду. Из меня, из малышки, из окружавшего пространства, из Сферы, в которую обратились зомби. Черепа её изменяли и направляли, а забор концентрировал. И вся она входила в одного человека. Чистая энергия Смерти. Абсолютный покой.

Магия, время, пространство и разум.

Это аспекты что нам всем подвластны.

Те силы что питают бесконечность миров,

Под чьей сенью они находят свой кров?

После окропления четвёртого черепа надобность в парализации Понурого отпала: он уже не хотел сопротивляться. Настолько спокойным он не был никогда в своей жизни. Но этот ритуал и не имел к Жизни никакого отношения.

Пустые мечты.

Пустые слова.

Пустая душа.

Они пустые всегда.

Я не собирался вредить ученику. Я лишь давал ему то, что необходимо понять каждому некроманту.

Зачем тебе жить, если Жизнь не она?

Зачем тебе жить, если Жизнь не Пуста?

Я давал ему возможность почувствовать Смерть.

Лишившись контроля, тело Понурого плавно опустилось на колени, и замерло. Его разум сейчас был далеко… или наоборот ближе, чем когда-либо, тут уж как посмотреть. Я оставил двоих зомби для охраны его тушки, так что он не пропадёт. Многого, конечно, гнилушки не навоюют, но от них этого и не требовалось: подхватить некроманта на руки, и быстро убежать они вполне в состоянии.

— Пошли малышка. — я развернулся в сторону гнездовья Рухов — Мы сделали всё что могли. Остальное теперь зависит от него.

— А… — малышка запнулась, неуверенная что хочет услышать ответ — Что от него требуется?

— Да ничего особенного. — хмыкнул я — Всего-лишь проснуться, не сойдя с ума. Ничего более.

— Вот как? Что в его… сне… такого жуткого?

— Ничего. Совершенно ничего. Отсутствие всего, включая пространство и время. Провести вечность в состоянии голого сознания, не каждый способен. В каком-то смысле это можно назвать обратной медитацией. Если оригинал требует почувствовать одновременно всё своё тело, его окружение, войти в резонанс с миром, и прочую дребедень то тут… Скажем так: нужно избавить мир от себя, если эта фраза имеет хоть какой-то смысл.

— А ты… — несколько напряжённо взглянула на меня Туна — Ты испытывал что-то подобное?

— Частично. И у меня это по большей части стёрлось из памяти. — я нахмурился, вынужденно начав копаться в не самых приятных вещах, из самых глубин своей черепушки — Было несколько моментов. Ещё при… жизни… Самый показательный случился, когда я был ребёнком. Лет шесть, или восемь. Тогда я заболел… сильно. Еда не усваивалась, поскольку переваривалась слишком хорошо. Подробности опущу, но тогда я не мог есть больше недели. А поскольку я и до этого не особо любил хорошо питаться, моему организму было просто неоткуда брать энергию. В конце той недели я уже фактически не был живым: так, недоразумение застрявшее на пороге Смерти чуть дольше чем нужно. Я не помню как меня сумели вытянуть. Собственно я вообще эту неделю не помню лично: только по рассказам матери. Однако у меня остались эмоции от того времени. И откровенно говоря: это довольно забавно.

— Забавно?! — ужаснулась моим словам малышка

— Угу. У меня из памяти словно вырвали кусок. Будто не было этой вынужденной голодовки. Однако я знаю, что она была. Я знаю, насколько мне было больно. Я знаю, как первые три-четыре дня мне было страшно. Но я не знаю, что я испытывал в конце той недели. Но… эмоции об этой… пустоте, что осталась в моей памяти, у меня совершенно не негативные. Но и не позитивные: их вообще нету. Как-бы это объяснить поподробнее… Словно на месте этого эпизода моей жизни осталось пустое место. Я не хочу вновь голодать, и я не хочу чувствовать боль. Я боюсь Смерти… Но я хочу вновь познать ту близость к ней, которой не было. Как-то так.