— Отчаянная, — сказал о ней сторож с одобрением.

— Сильная, с характером, — задумчиво произнёс господин. И добавил с неудовольствием: — Ученье свет, а неученье тьма! Все учиться захотели. Пахать и сеять некому будет скоро.

Он почему-то рассердился, кивнул сторожу и вышел на улицу, сильно хлопнув дверью.

СЕЛЬСКАЯ СХОДКА

Груня завернула за угол и пошла широкой улицей в сторону Москвы. На окраине города сняла лапти, спрятала их в котомку и легко зашагала по стёжке, протоптанной вдоль большака.

К обеду она оказалась в селе Воздвиженском, расположенном прямо на её пути.

Село было большое. Посреди, на пригорке, возвышалась старинная церковь. Поблизости от неё — школа и лавка. Избы тянулись лишь по одной стороне. За каждой избой двор, за ним амбар, крытый соломой, потом огород.

Напротив каждой избы, через дорогу, выстроились деревянные клетушки. Хозяева хранили в них самое ценное: одежду, обувь, тканые вещи, зерно, чтобы не погибло ничего, случись невзначай пожар. В деревнях они не редкость. Жаркое лето прибавляет погорельцев.

Груня прошла всё село и у последней избы остановилась, попросила попить воды. Хозяйка зазвала её в избу. Как водится, начались расспросы, издалёка ль идёт да зачем.

— В Москву иду, — ответила Груня.

Хозяйка всплеснула руками от удивления и пригласила её к столу.

— Поешь, милая.

И всё удивлялась:

— А я гляжу, далеко это она идёт, босая, с котомкой? Подумала, что странница. Да ты садись за стол.

Груня отказалась:

— Спасибо, тётушка, я сыта. Меня уже покормили в посёлке.

В окно громко постучали. На стук вышла хозяйка вместе с Груней.

— Чего ты? — спросила она мужика, державшего в руках большую суковатую палку, ею он и стучался в окно.

— Хозяин дома?

— Нету. На что он тебе?

— Пусть на сходку идёт, про войну будут говорить.

— Он не скоро вернётся.

— Тогда сама ступай, — велел мужик. И пошёл дальше. То к одной хате подойдёт, то к другой, громко выкрикивая: — На сходку! На сходку!

— Придётся пойти послушать, — решила хозяйка.

— И я с тобой, — сказала Груня.

Они пошли вместе к волостному управлению. Там, возле церкви, всегда проходили сходки, решались важные житейские дела, общие хозяйственные: какое поле отдать под яровые, какое под озимые, как покосы разделить. А сейчас собираются говорить про войну.

На возвышенном месте стояли трое — приезжие из Орла. Женщина в чёрной юбке до пят и белой блузе и двое мужчин. Один из них, в светлом полотняном костюме, объяснял, кто они такие и зачем приехали в село Воздвиженское.

Они представители Славянского комитета и собирают пожертвования для Красного Креста и в помощь болгарским беженцам. Рассказал и о тяжкой участи болгар, вся надежда которых на Россию, от неё они ждут избавления от турецкого ига. Её зовут на помощь.

На сходку подходили всё новые люди, слушали тех, кто выступал, кивали, всячески выражая своё участие. Кто-то запоздавший спросил за Груниной спиной:

— Чего тут они глаголят?

В ответ Груня услышала:

— Болгарам надо помочь, вот чего, а ты спрашиваешь.

— Так разве я против? Надо помочь, — миролюбиво ответил тот, кто задавал вопрос.

Человек из Орла старался говорить как можно убедительней, чтобы до всех дошёл смысл его слов. Под конец он взволнованно произнёс:

— Время пришло! Поможем братьям-славянам! Пятьсот лет изнывают они под турецким игом и ждут нас сейчас с надеждой. В России звучит клич: «Спасём Болгарию!» И наш народ отзывается делом на этот клич. Одни отправились на войну добровольцами, другие помогают, чем богаты. Славянский комитет призывает и вас, уважаемые и достойные жители села Воздвиженское, помогите Красному Кресту! Помогите болгарским беженцам и детям-сиротам!

Мужик, созывавший народ на сходку, вскочил на большую бочку, чтоб его всем было видно, и крикнул:

— Люди добрые! Не останемся в стороне, поможем и мы!

Послышался одобрительный гул:

— А то как же! Неужто мы на это не способны? Надо помочь!

— Ура! — крикнул кто-то радостно, и его поддержали несколько таких же весёлых голосов.

Площадь перед церковью быстро опустела. Но ненадолго. Вскоре туда вновь потянулись люди, только уже не с пустыми руками, а с пожертвованиями. Несли что кому по силам: домотканые холсты и чисто вымытые рубахи, полотенца, тулупы, рукавицы, шерстяные носки. А один бедняк из бедняков принёс новые лапти — не захотел оставаться в стороне. Чем богаты, тем и рады.