Вертолёт накренился, и Лейни закричала

— Вс-с-с-с-сё хорошо, — голос звучал невнятно, и Мэтт попытался не отключиться. Должен быть сильным ради неё. — Я люблю тебя.

— И я люблю тебя, — прошептала она одними губами и положила руку на спину Ната. — У нас всё будет хорошо. — Она посмотрела на Шейна, явно пытаясь не паниковать. — Шейн похож на тебя, Мэтт.

— Это Мэтт похож на меня, — возразил Шейн, по-прежнему сосредоточившись на темноте снаружи. Затем резко повернул влево и снизился примерно на десять футов. Лейни взвизгнула.

Мэтт попытался улыбнуться, чтобы успокоить, но не смог и закашлялся. Ему нужно отвести Лейни в безопасности. Отчаяние боролось с желанием отключиться.

— Держись темноты, чтобы нас не смогли выследить.

— Хорошая идея. — Сквозь напряжение в голосе младшего брата послышался сарказм.

Глухие удары сотрясали вертолёт, и несколько раз ночь разрезала молния. Лейни крепко обнимала Мэтта, и даже раненый и переживающий невероятную боль, он не хотел бы быть нигде больше. Он пережил бы всё, что угодно, чтобы быть рядом с Лейни

Наконец, час спустя, ночь стала тише.

Мэтт расслабился на холодном полу. Ему очень хотелось уснуть, но сначала должен сказать:

— Мы в безопасности, малыш. Я люблю тебя и буду оберегать.

Лейни наклонилась и прижалась губами к его губам.

— Я люблю тебя, Мэтт Дин. Навсегда.

Вертолёт довольно долго летел над деревьями и, наконец, сел возле ранчо, раскинувшегося в горах. На рассвете дождь продолжал идти, но уже тихо.

Час назад у Лейни свело ноги, но она не хотела беспокоить Мэтта. Весь полёт она проверяла жизненные показатели то Мэтта, то Ната. Её сердце болело за обоих. Забота о людях причиняла боль, но Лейни никогда не смогла бы вернуться к одиночеству. Она будет с братьями, какой бы опасной ни стала жизнь.

Когда они приземлились, она попыталась не поморщиться, когда отскок потряс раненых мужчин.

— Нам нужно в больницу.

Шейн повернулся и посмотрел на неё, его взгляд был затуманен.

— В подвале есть полностью оборудованная медицинская комната. Что нужно?

Миниатюрная женщина вылетела из парадной двери. Её голубые глаза сверкали, светлые волосы развевались на ветру. Шейн выскочил из вертолёта прежде, чем женщина добралась до двери, и схватил её в объятия. Она обняла его в ответ.

— Я говорила, не бросать меня. Как ты мог оставить меня здесь? — Она вырвалась из его объятий и двинулась открывать другую дверь.

Но Шейн опередил её и сказал:

— Мне нужно, чтобы ты была в безопасности.

— А ты не был. — Она посмотрела на сиденье и округлила глаза. — Господи боже, с ними всё хорошо? Скажи, что с ними всё хорошо. — Из-за паники её голос стал выше, и она начала забираться внутрь, но Шейн остановил её.

— Давай вытащим их, — сказал он. — Док? Что тебе нужно?

Лейни глубоко вздохнула. Сейчас она единственный врач, который мог помочь. Она набралась смелости.

— Нату нужно внутрь, согреться, и, надеюсь, он очнётся. Мэтту же нужна операция по восстановлению артерии. Скажи, что у вас есть нить, и вы не возражаете сдать кровь.

Блондинка потянулась к одной из рук Ната, едва сдерживая улыбку.

— А она командир.

Лейни разинула рот.

— Я просто хочу помочь.

Женщина улыбнулась.

— А я не говорила что командование плохо. — Затем стала серьёзной. — Насколько всё плохо?

Очень плохо. Слишком много боли. Лейни приподняла голову Мэтта и освободила ноющие ноги.

— Хотелось, чтобы они оба пришли в сознание.

Шейн перекинул Ната через плечо, и от беспокойства поджал губы.

— Я отнесу Ната, а Джоси присмотрит за ним, пока я буду ассистировать тебе на операции. — Не дожидаясь ответа, он развернулся и направился к дому.

Блондинка убрала волосы Мэтта с лица дрожащими руками и не сводила взгляда с его закрытых век. Страх каскадом исходил от неё.

— Я — Джоси.

— Лейни. — Лейни стала оживлённой и профессиональной. — С ними всё будет хорошо. — Боже она надеялась, что это правда, поэтому кивнула Джоси, чтобы та подложила руки под голову Мэтта. Он слишком бледен и почему никак не просыпался. — Ты не могла бы поддержать его, чтобы я вышла.

— Конечно. — Взгляд Джоси стал мягче, и в выражение лица читалось любовь. — Пожалуйста, спаси моего брата. — Отчаяние усилило тихую мольбу.