Шрифт:
Идиот, блин. Мало мне было позора с голыми мудями в парке, так теперь еще и это.
Вера смотрит на меня, как на умственно отсталого. Потом берет трусы в руки, растягивает их во всех направлениях, проверяет неотрезанную этикетку.
Снова смотрит на меня:
– Вот, скажи мне Андрюшенька, ты всегда такой дурной, или по каким-то особенным датам? Ну может звезды должны как-то по волшебному расположиться, или магнитная активность на солнце скакнуть? Или затмение?
Сворачивает трусы и убирает их в сумку. Вроде не злится. Но молчит, и это просто вымораживает.
– Вер, ну скажи, что ты мне веришь! Я знаю, что звучит глупо, но это правда твои трусы.
– Я знаю! – припечатывает она, – Я их покупала в честь устройства на новую работу. Они три тысячи, между прочим, стоили! Я когда за них платила, плакала от жадности, и даже надеть не успела! Постирала, повесила сушить и все. Весь дом перерыла в поисках сокровища. Даже мусорку! А они оказывается вон, где спрятались. Маньяк!
Я нахохлился. Вроде и рад, что все разрешилось, но все равно стыдно.
– Ну хочешь, я тебе в качестве компенсации еще таких трусов подарю.
– Пять штук! – тут же выдвигает встречные требования маленькая жадина.
– Хорошо. Пять.
– Тогда семь!
– Не наглей!
– И футболку с мопсом верни. Она моя любимая!
– Осталась от кого-то из бывших? – не могу удержаться и тоже поддеваю ее.
– Нет. Сама купила. Увидела эту мордашку и влюбилась.
Да уж. Там есть во что влюбиться. Особенно в обратную сторону этой самой мордашки.
Я снова завожу машину, и мы едем дальше.
Вера нетерпеливо постукивает пальцами по дверце, и когда мы останавливаемся возле подъезда, оборачивается ко мне с самой серьезной миной.
– Значит трусы спер, футболку зажал, а теперь еще и жениться хочешь?
– Хочу. Пойдешь? – смотрю на нее исподлобья.
– А пойду! – нагло хмыкает она, – Сокровище, а не мужик. Надо к рукам прибрать, а то распоясался совсем.
Да-да-да! Прибирай меня к рукам, к ногам, к чему хочешь! Я и так весь твой!
– Но учти, будешь себя плохо вести, я расскажу Матвею, как на самом деле мы с тобой познакомились.
– Ты не посмеешь!
– Еще как посмею, – расплывается в коварной улыбке, – все в подробностях. И про та-дам! И про крапиву, и про то, как один несчастный Бетмен висел на заборе и пытался стальные прутья перекусить голой жопой.
– Вера!
– Да, товарищ Маньяк, – преданно заглядывает мне в глаза, – я вас внимательно слушаю.
– Сейчас доберемся до дома, и я покажу тебе маньяка!
– О, нас ждут сексуальные игрища? – округляет глаза, – я только за.
Невыносимая, но я от нее просто без ума.
– Будут тебе и игрища и все остальное, – ворчу, а у самого ряха от улыбки чуть не трескается.
Повезло мне с ней все-таки.
Правильно говорят, главное в жизни – это найти человека, с которым вместе можно сходить с ума. Мне кажется, у нас это прекрасно выходит.
Хулиган и маньячка. Ой, тьфу, наоборот. Маньяк и хулиганка – просто идеальная пара. Разве нет?
Эпилог
Верочка
– Тише ты!
– Сам тише!
Я с телефоном выглядываю из-за манекена, а прядом Крапивин, прижимает к себе вещи и обувь. Не свои, а Матвея.
Старший из Крапивинских отпрысков «по чистой случайности» выиграл купон на подарок в магазине пляжной одежды, и по совместительству студии загара. Вот просто чисто случайно. Просто магия… Сама лично полночи этот купон рисовала в фотошопе и распечатывала. И Матвей, гад везучий, который постоянно что-то выигрывает, получая презенты из ниоткуда, даже не заподозрил подвоха. Пришел.
Прогулялся между вешалок с добром, присматривая себе подарочек и остановил свой выбор на сомбреро. Тем хуже для него.
Ушел в специальную комнату, разделся и, оставив вещи на стуле, залез в кабину солярия
Да. Мы их сперли. Да, прямо у него из-под носа, пока он нежился в искусственных солнечных лучах и дурным голосом пел что-то про Чак Норриса. И нет нам не стыдно. Наоборот, еле держимся, пытаясь не ржать.
Проходит несколько минут, прежде чем на весь магазин раздается гневное: