– И что? – нетерпеливо спросил Энди.

– В общем, я случайно заметил, что программы определенного типа, будучи запущенными на терминале, куда я подключался, позволяют... как бы это сказать... хранить воспоминания, мои воспоминания. Даже когда я вне Сети. Словно бы какая-то частица личности остается там, на диске. Собственно, это побочный эффект, программы я писал совсем с иными целями.

– Какими? – немедленно поинтересовался Энди.

– Да пытался оптимизировать прямой доступ в Сеть... Короче, несколько лет шлифовки, и как результат – калькирование личности, прорыв за барьер и прочие прелести. Ты же сам этим пользуешься. А потом меня заперли. Я так понял, Камилл довел программы до совершенства. Он меня навещает. Иногда. В общем, если он разместит в Сети достаточное количество копий базовой программы и одновременно запустит их – Сеть накопит его воспоминания и станет как бы подмножеством его личности. Грубо говоря, он подключится не как один из пользователей, а как глобальный админ. Я не знаю, как он умудрился достичь такого эффекта, – возможно, тоже случайно. Но программы его рабочие. Я имел счастье убедиться.

– Это обратимо? Я имею в виду: спихнуть его с этого насеста получится, если он добьется своего?

– Только если отрубить все в мире компы. Пока останется хоть один работающий терминал – Камилл будет жив. Я думаю, он реализует проект в мире, где полно принципиально неотключаемых компов. Да и потом – у многих ведь система кладется софтверно, а не кнопкой. Соответственно Камилл не позволит системе лечь. Мне кажется, прижучить его будет практически невозможно.

– Ностромо... – сказал Энди и закашлялся от волнения. – Что было конечной целью проекта «Реальная виртуальность»?

– А это и было. Попытка срастить интеллект и Сеть. Правда, в самом начале мы представляли себе это совершенно иначе.

– Значит... Камилл начал осуществлять свой план. Осуществлять конечную цель «Реальной виртуальности»?

– Да он уже несколько лет как этим занялся. Он ведь не из торопыг, как и я...

Решительно огладив бороду, Энди заявил:

– Я намерен ему помешать, Ностромо, ибо ни секунды не верю, что Камилл – именно тот владыка, который нужен Сети. А чтоб помешать, позарез необходимо распознать его программы. Ты можешь мне помочь?

Творец «Реальной виртуальности» не ответил. Не отвечал он так долго, что Шейд уже подумал: а не отправиться ли отсюда подобру-поздорову? В бесцельное и, возможно, бесконечное путешествие по Сети?

Он даже начал привыкать к своей нетленности и робко радоваться ей.

– Да, – ответил Ностромо спустя короткую бесконечность. – Я попробую тебе помочь. В конце концов, именно ты вскрыл эту консервную банку со мной в качестве содержимого. Пусть у меня нет теперь тела, но будет хотя бы виртуальная свобода.

– У многих теперь нет тела, – моментально повеселев, сообщил Энди и указал на Шейда. – У меня вот, у него. Кто мы теперь? Всего лишь тени. Жалкие призраки в виртуальности.

– У тебя правда нет тела? – удивился Ностромо. – Почему?

– Люди Камилла убили человека Энди Трушина. Но кто-то сохранил его личность в Сети. Меня то есть.

Ностромо повернулся к Шейду:

– А у тебя?

– И у меня нет, – грустно констатировал Шейд. – Я так думаю. А еще я знаете, что думаю?

Трушин и Ностромо выжидательно уставились на Шейда.

– В общем... Я тоже хочу вам подсобить. По-моему, этот Камилл изрядная скотина. Я вообще-то не мстительный. Но тут...

– Извини, мы на секунду... – Ностромо и Энди вдруг окутались непроницаемой завесой – видно, решили перемолвиться с глазу на глаз. А у Шейда защемило в несуществующей груди.

Как все-таки легко он смирился с полным уходом в виртуальность.

Непростительно легко.

Снова войти в Сеть Бай решился только к полудню. Вчерашний дуплет Камилла неожиданно сильно ударил по психике. И если от стычки в реальности удалось получить даже некое мрачное наслаждение, то бегство из виртуального подвала оставило весьма тягостный след. Наверное, потому, что Бай подспудно готовился не к обороне и последующему бегству, а к атаке, дерзкой и напористой, к слаженному лому чужих систем и организованному затыку всей Камилловской конторе.

А пришлось убегать. :(

Бай никогда не любил проигрывать. И отступать тоже не любил.

Возможно, он еще долго лишь косился бы в сторону терминала, но около полудня вдруг призывно пропищал затерявшийся на столе мобильник. Номер определился – стандартный сетевой гейт для голосовой почты и SMS.

Бай нажал на кнопочку и приложил свою древнюю <Моторолу> к уху:

– Але?

– Отбой тревоги, – проскрипел явно синтезированный первым попавшимся софтом голос. – Жду на холде. Это я, Энди... Кстати, есть неотложная работенка. Надо будет с одной программкой повозиться как следует. Один не успею.

– Ладно, я сейчас... – напряженно согласился Бай.

К звонкам по мобильнику он привык относиться настороженно – мало ли кто кем притворяется? В принципе сейчас наверняка звонил действительно Энди. А если все же нет... Если это Камилл затеял очередную пакость... Что ж, от ловушек у Бая имелось достаточно эффективных средств. Все-таки прямой доступ – шикарная вещь! Настолько развязывает руки и раскрепощает разум...

Терминал, пискнув, загрузился. Бай осторожно потрогал пальцами мнемоюсты, вздохнул, отодвинул ворсистое блюдце, зажмурился и ухнул в неощутимую ткань киберпространства.