— Но почему они изменились? Что чаша со мной сотворила? Теперь я буду вечной молодой? — гадала девушка, пока не остановилась около двери в комнату Сельва. — Опять…

Стук.

— Кого там принесло… я занят! — рявкнули изнутри, от чего Кристина аж подпрыгнула, прикладывая руку к груди.

— Ух ты, новая фраза. — подумалось ей с лёгкой иронией, но вслух она сказала другое. — Мой господин, ваша верная служанка прибыла позаботиться о вас. Ваша мать, леди Сельв, просила заняться вашим состоянием к вечеру этого дня.

— Я ничего не хочу… у меня болит голова. — к её удивлению, юноша внутри вёл себя несколько адекватней, чем обычно.

— Там будет много алкоголя и красивых девушек. — добавила соблазнительным голосом Кристина, с удовлетворением услышав знакомый звук разбитого стекла. — Идиот.

Она вошла внутрь, осматривая помещение. До сих пор голубой ковёр украшал пол под её ногами, а в остальном — комната не претерпела никаких изменений. Служанка осторожно вышла вперёд, глядя на знакомую пьяную рожу Сельва и те лохмотья, в которые тот был одет. Без особого сопротивления он позволил ей воспользоваться мокрой тряпкой, а затем в таком же состоянии переоделся в нормальную одежду.

— Вас ждёт вкусный завтрак на кухне. Прошу туда. — одними губами произнесла Кристина, в третий раз повторяя мягкий толчок в направлении нужного помещения. — А мне надо в совершенно другую комнату.

Беловолосая перехватила пару идущий слуг, на ходу выяснив местоположение Катерины. Леди Сельв в это время сидела за столом в своей комнате, медленно читая ворох писем, которые ей прислали в течении последних дней. Как только у дверей раздался аккуратный стук, женщина отложила пергамент.

— Кто это там? — важно спросила она.

— Это ваша верная служанка Кристина. — покорно сообщила девушка, стараясь прибавить к голосу как можно больше скорби.

— Конечно заходи, милая моя. — засуетилась госпожа, открывая двери для бледной красавицы. — Что-то случилось?

— Да. — кивнула беловолосая, не забывая совершить поклон. — В последние дни мне нездоровится. Возможно я заболела.

— Какой ужас! — глаза леди Сельв смотрели на служанку с сочувствием. — Мне надо срочно вызвать лекаря!

— Нет-нет-нет! — испугалась Кристина. — Моя госпожа, это не стоит вашего внимания. Просто мне нужно несколько дней отдыха и постели.

— Ах, не нужно так беззаботно относиться к собственному здоровью. — покачала головой женщина, ласково проведя ладонью по шелковистым волосам девушки перед ней. — Получается, что ты не отправишься с нами в Столицу?

— Госпожа собирается в Столицу? — изобразила удивление Кристина, после чего демонстративно глубоко поклонилась. — Простите недостойную, что позорит вас своей слабостью.

— Да куда ты позоришь… — засуетилась Катерина, которую было очень легко впечатлить подобными действиями. — Лучше отправляйся в постель и восстанавливай силы. О моём сыне смогут позаботиться и местные служанки. Надо же им отрабатывать собственное существование.

— Ваша щедрость не знает границ, госпожа. — прошептала беловолосая, пятясь к выходу. — Не буду вам более мешать.

Не слушая слова аристократки, брошенные ей вслед, Кристина удовлетворённо улыбнулась, направляясь обратно в свою комнату.

— Вот так тебе, глупая судьба. Что ты мне сделаешь? — победно подумала она.

Не забыв плотно позавтракать, девушка проводила взглядом уходящую на свою смерть семью Сельв, испытывая лишь небольшие муки совести из-за доброго отношения Катерины. Но не более. Кристина трезво понимала, что это не более чем сочувствие к животному, за которое считали её господа. Поэтому, как только карета отправилась в путь, беловолосая с кривой улыбкой вернулась в свою комнату, убрав осколки графина, заменяя его на новый со свежей водой.

— Может пока попытаться понять, что это за поле такое было? — спросила она сама себя, медленно скидывая форму служанки обратно к изголовью кровати, чтобы с удовольствием рухнуть обратно в кровать. — Ах, как же приятно ничего не делать! Вот бы так было всю мою жизнь… Да, свобода — несбыточная мечта для рабов.

Она вновь посмотрела на своё отражение в водной глади, с любопытством рассматривая красный цвет глаз. Он был ровно таким же, как у бармена Карточного Дома и того юноши в поместье младшей ветви Сельв.