Мне хотелось плакать. В голове кружились слова Рената.

“Прости, прости, прости”.

Казалось, что это так просто — взять и простить.

Но почему же тогда в горле ком, на сердце тяжесть неподъемная?

Что же мне делать? Кто даст ответ?

Я опустила голову и наткнулась на внимательный взгляд моего сыночка. Он открыл глазки и смотрел на меня.

Вот и ответ тебе, Надежда. Ради сына действительно можно простить. Чтобы у ребёнка был отец, полная семья. Ради этого, наверное, на всё глаза закрыть можно. Многие же так и делают? Прощают, забывают, не думая о себе.

Может, и я так смогу?

А может… Богдан в самом деле не обманет и использует этот шанс?

Вдруг он действительно извлёк урок и сожалеет?

Иначе не искал бы меня столько месяцев, зная лишь название города…

Мысли об этом мне весь вечер не давали покоя. Богдан звонил, спросил, как дела у нас. Я сказала, что устала и спать ложусь — так оно и было.

Вроде ничего не делала весь день, только ребёнком и занималась.

Мне показали, как его переодевать, пеленать, если нужно — бывает, маленькие активно ручками двигают, и это им мешает спать.

Показали, как его подмывать.

Потом пришла специалист по грудному вскармливанию. Пока я грудью не кормила, потому что лекарства принимала, но доктор сказала, что нужно все равно грудь расцеживать, стараться, потому что антибиотик скоро отменят, и можно будет пробовать самой кормить.

Малыш мой почти всё время спал. А я на него смотрела и думала, думала…

Прощать Богдана и быть вместе?

Ради сына. Только ради ребёнка.

Но как же я?

Мои желания, мои чувства?

Но разве я его не люблю? Ведь люблю же. Всю душу он мне вымотал, подлец черноглазый!

А люблю всё равно.

Через боль. Через предательство. Через страх повторения…

Но люблю.

Глаза закрывала и видела все наши самые счастливые моменты.

Первый поцелуй, слова его о любви.

Как он меня обнимал крепко, как узнал, что я еще не была с мужчиной.

Как замуж позвал.

Наша красивая шумная свадьба.

Нежная первая ночь…

Утром чувствовала себя такой разбитой.

Медсестра зашла, как-то странно улыбаясь. Спросила, всё ли со мной хорошо, с ребёнком…

Потом ни с того ни с сего про Богдана разговор начала — мол, муж у вас такой хороший, все вокруг завидуют.

Я лишь нахмурилась — не поняла, о чем она говорит и зачем?

А она на окошко кивнула — мол, посмотрите.

Подошла я к окну. Глянула вниз.

Там, прямо на зелёной лужайке, огромный плакат натянут. На голубом фоне белые буквы и россыпь алых роз:

“Надя! Спасибо за сына. Прости меня. Твой Богдан”.

Закусила нижнюю губу до боли. На глаза тут же навернулись слёзы…

Твой Богдан…

Я уже давно не считала, что он мой.

Прости…

Легко сказать, да сделать трудно.

И боль снова сердце кольнула.

И слова Рената опять вспомнились:

— Забудь всё, иди вперед. Вернись к нему и будьте счастливы.

Я ведь тоже этого хотела — забыть всё и снова стать счастливой!

Хотя бы попытаться…

Почему же так сложно сделать этот шаг?

Несмотря на то, что роды начались на две недели раньше предполагаемой даты, с малышом всё было в полном порядке — врачи говорили, что на таком сроке ребёнок считается доношенным, и проблем у него в дальнейшем из-за этого возникнуть не должно. Да и я сама вполне оправилась после кровотечения.

Нас оформили на выписку. Забрать меня и сына вызвался, конечно, Богдан.

Я всё ещё фыркала на него и даже порой грубила и огрызалась, но он не поддавался на мои провокации. Звонил, приезжал, окружал нас с сыном заботой.

А когда он впервые взял малыша на руки здесь, в этой палате, я едва не зарыдала от умиления. Всё же это так красиво: большой, сильный, красивый, молодой мужчина держит в своих огромных руках совсем ещё маленького мальчика…

Глаза Богдана-старшего тоже надо было видеть в этот момент…

Для него мир тоже навсегда изменился, когда он понял до конца, что у него есть ребёнок, что он — отец. И теперь мы оба несём ответственность за него всю нашу жизнь.

Не ожидала ничего особенного от дня выписки. Думала, что она пройдёт скромно и тихо, ведь и роды, и встреча отца с сыном были в нашем случае максимально странные, но… Я ошиблась.