Она произнесла эти слова так небрежно, как будто не говорила о моменте, который разрушил жизнь Прентиса.

Совет приказал восстановить память… и Прентису пришлось пожертвовать своим рассудком, чтобы сохранить существование Софи в секрете. И Оралье точно знала, что Прентис скрывал.

Она также знала, что Черный Лебедь не враг. Но она позволила Прентису взять вину на себя, заявив, что у нее не было выбора в этом вопросе. В конце концов, единственным способом пощадить Прентиса было раскрыть те самые секреты, которые он пытался защитить.

Но это не делало действия Оралье меньшим предательством. Тем более что она также пыталась сохранить свое положение в Совете.

И это напомнило Софи об одной из тайн, связанных с арестом Прентиса, о которой она совершенно забыла: почему Прентис назвал лебединую песню.

Все предположили, что он использовал код Черного Лебедя для обозначения неминуемой опасности, потому что он каким-то образом обнаружил символ Путеводной звезды и боялся, что Невидимки придут за ним. Но объяснение не имело полного смысла, поскольку Прентис мог рассказать кому-нибудь о том, что он узнал, — и чтобы помочь доказать свою невиновность, и чтобы убедиться, что информация не будет похоронена, если он окажется в Изгнании.

Вместо этого он держал все при себе.

Почти как если бы он не знал, кому он мог доверять.

И теперь Софи наблюдала, как Прентис сидит с Кенриком в секретной библиотеке, собираясь обсудить какое-то «важное предложение».

— Ты в порядке? — спросил Декс.

Софи моргнула, осознав, что он пристально смотрит на нее… и что она дышит очень, очень быстро.

— Да. Я просто… пытаюсь решить, стоит ли мне рассказывать Уайли и Прентису эту историю.

В воспоминаниях Прентис рассказывал Кенрику о том, как Уайли заблудился во время своей первой поездки в Заповедник, забрался на вершину гигантской кучи какашек тираннозавра рекса, а затем отказался спускаться. И когда Прентис левитировал туда, чтобы забрать его, Уайли прыгнул к нему в объятия, прежде чем он был готов, и заставил их обоих рухнуть в навоз.

Декс рассмеялся.

— Уверен, что они были бы рады это услышать.

Так и было бы. А Уайли и Прентису определенно не помешало бы еще одно счастливое воспоминание о них двоих.

Но тогда Софи пришлось бы объяснить, откуда она узнала… и сначала ей нужно было услышать больше о предложении Кенрика.

Прентис тоже хотел получить больше информации.

— Я ценю, что ты привел меня сюда, — сказал он Кенрику, — и комплименты. Но думаю, пришло время сказать мне, чего ты хочешь.

Кенрик налил себе вторую порцию и осушил ее, прежде чем встать и начать расхаживать по комнате. Его тяжелые ботинки издавали хлюпающий звук по замшелому полу, когда он сказал:

— Ты прав… и нет никакого тонкого способа сказать это, так что мне просто придется выложить. Я привел тебя сюда, потому что надеюсь, что ты согласишься служить мне Хранителем. — Он позволил осмыслить предложение, прежде чем добавил: — Не для протокола.

Прентис откинулся назад, проведя рукой по лицу.

— Это очень странный запрос, исходящий от кого-то, у кого есть тайник, спрятанный в пустоте.

— Ты имеешь в виду это? — Кенрик вытащил из кармана свой тайник и бросил его Прентису, тот удивленно распахнул глаза. — Разве не забавно, как много веры мы вкладываем в такое невпечатляющее на вид устройство? Мне сказали защищать это превыше всего остального… как будто наш мир может рухнуть из-за того, что скрыто внутри. И в течение многих лет я добросовестно записывал свои забытые секреты в этот крошечный хрустальный шарик и стирал все их следы из своего сознания. Но недавно я понял… я понятия не имею, что скрывается за этими разноцветными драгоценностями. Так какая же от этого польза мне… или кому-либо еще?

У Прентиса не было ответа.

Он просто поднял тайник и изучил отблески цвета.

На тот момент было всего шесть секретов. Синий кристалл отсутствовал… что имело смысл, поскольку это было воспоминание, которое они сейчас просматривали.

Но это означало, что Кенрик перестал записывать вещи в свой тайник вскоре после этого разговора… либо потому, что у него не было никаких секретов, которые нужно было сохранить, либо потому, что он сохранил их где-то в другом месте.

Прентис вернул тайник Кенрику.

— Когда ты говоришь «неофициально» — включает ли это твои обновления для остальных Членов Совета?

— Так и есть, — согласился Кенрик, засовывая тайник обратно в карман. — Я бы предпочел, чтобы никто не знал, над чем я работаю, пока я не докажу, что это успешно. Мои коллеги — Члены Совета могут быть… устойчивы к переменам.

Прентис фыркнул.

— Это еще мягко сказано.

— Это так… и я в какой-то степени понимаю их причины. Управлять этой планетой оказалось гораздо сложнее, чем я когда-либо себе представлял. Со стороны все, что мы построили — наши договоры, законы и системы — кажется таким же прочным, как замок в Люменарии. Но реальность гораздо больше похожа на эту библиотеку: десятки противоборствующих сил уговорили всех к осторожному миру. — Он протянул руку и вернул поникшую лозу на место, прежде чем она смогла зацепиться за какую-либо из его книг. — Малейший сдвиг может привести к тому, что все это рухнет, поэтому осторожность должна быть ключевой. Но… мы также не можем использовать наш страх перемен в качестве предлога, чтобы игнорировать наши проблемы.