Конечно же, Кенрик сказал Прентису — почти по сигналу:

— На случай, если тебе интересно, я вычеркну этот разговор из своей памяти, как только ты уйдешь. Таким образом, все будет так, как будто этого никогда не было… если только ты не решишь принять мое предложение. Если ты это сделаешь, просто упомяни Молчаливый Лес в следующий раз, когда увидишь меня, и это вызовет воспоминание.

— И что потом? — спросил Прентис, поворачиваясь, чтобы провести пальцами по корешкам нескольких самых толстых книг.

— Затем мы протестируем мой план защиты твоего здравомыслия… используя абсолютно безобидную информацию, чтобы убедиться, что нет никакого риска, конечно. И если это сработает так, как я ожидаю, мы с тобой начнем процесс переноса того, что находится в моем тайнике, в твою голову. Предполагая, что все пройдет гладко, ты станешь местом, где я буду записывать любые новые секреты… и я бы порекомендовал остальным Членам Совета выбрать своих собственных Хранителей и начать делать то же самое.

Прентис повернулся к нему лицом.

— Ты говоришь это так, как будто есть из чего выбирать Хранителям. Я могу назвать только горстку телепатов, обладающих навыками для такого рода ответственности… и это далеко не двенадцать. И даже если бы мы нашли кого-то для каждого Члена Совета, было бы совершенно очевидно, кто был выбран, и мы все стали бы мишенями.

— Нет, если только Члены Совета знают о новой программе Хранителей, — возразил Кенрик. — Все остальные поверили бы, что мы все еще полагаемся на тайники. И я уверен, что есть и другие меры предосторожности, которые мы можем предпринять. Мы с тобой могли бы решить все это вместе, но давай не будем забегать вперед. Я прекрасно понимаю, что ты не сказал «да»… и я бы не хотел, чтобы ты делал это в данный момент.

Софи тяжело вздохнула.

— Это не то решение, которое следует принимать легкомысленно, — продолжил Кенрик. — Иди домой, обними свою жену, поиграй с сыном и хорошенько подумай… и если ты решишь, что тебе это неинтересно, это совершенно нормально. Я не окажу на тебя никакого давления. Как я уже сказал, я даже не вспомню, что обращался к тебе по этому поводу.

— Не будет ли это означать, что ты просто найдешь другое время, чтобы спросить меня? — задумался Прентис.

— Я полагаю, это могло бы быть хорошим способом измотать тебя. — Он рассмеялся, когда Прентис нахмурился. — Я шучу! У меня есть способ предотвратить это. Я бы никогда не хотел, чтобы ты подписывался, если ни был на сто процентов за эту идею. Единственный способ, которым это когда-либо сработает, — это если ты полностью доверяешь мне, а я тебе.

— Что ж, — медленно произнес Прентис, теребя свои дреды, — похоже, мне нужно о многом подумать.

Кенрик кивнул.

— Не торопись. Как я уже говорил в начале… ты самый талантливый Хранитель, которого я знаю. Ты стоишь того, чтобы подождать.

Прентис не улыбнулся в ответ на комплимент.

Вместо этого он подошел ближе и сказал Кенрику:

— Никакое количество талантов никогда не сделает меня непогрешимым.

— И я никогда бы не ожидал, что ты будешь таким, — пообещал Кенрик. — Эта роль не требует совершенства. Только готовность сделать все, что в твоих силах… если ты решишь, что хочешь попробовать.

— Это большое «если», — сказал Прентис, доставая следопыт из кармана плаща.

Он поднес кристалл к свету и, не сказав больше ни слова, исчез, сверкая.

Голограмма исчезла, как только он ушел.

Софи повернулась к Оралье.

— Члены Совета сейчас используют Хранителей? Не говори, что ты не можешь сказать мне…

— Мы не такие, — вмешалась Оралье. — Насколько я знаю, Кенрик никогда не делал такого предложения. Предполагаю, что это означает, что Прентис решил не принимать его предложение… или что их тесты на защиту его рассудка провалились.

Или что они все еще во всем разбирались, когда арестовали Прентиса…

Софи испытывала искушение спросить Оралье, получила ли она такое же откровение о возможной причастности Кенрика ко всему этому. Но… в чем был смысл?

Ничто не могло изменить того, что произошло.

Все, что это сделало бы, это вызвало бы еще большую боль.

Вот почему она сказала Дексу:

— Не думаю, что мы должны рассказывать об этом Уайли.

— Согласна, — сказала Оралье так быстро, что Софи задалась вопросом, уловила ли она связь.

Не то чтобы это имело значение.

— Должны ли мы перейти к следующему воспоминанию? — спросила Оралье.

— Я почти не вижу смысла, — проворчала Софи. — Не похоже, что мы на самом деле узнаем что-то полезное.

— Ну что ж… теперь мы знаем, что Кенрику не нравились тайники, — напомнил ей Декс, — и он пытался найти лучшее решение.

— И это только заставляет меня задуматься, почему он вообще потрудился отдать мне свой тайник, — возразила Софи.

— Правда? — сказал Декс. — Я думал, что это было довольно ясно, поскольку он, очевидно, верил, что секреты внутри были очень важными. Он, вероятно, рассчитывал, что ты узнаешь, что это такое, и используешь их, чтобы спасти мир или что-то в этом роде.