Внутренности Софи сжались, когда она смотрела, как Ро вонзает кинжал в воображаемых врагов.

— Означает ли это, что ты собираешься…?

— Убить их? — догадалась Ро, снова взмахивая кинжалом. — На самом деле я не знаю… и нет, это не потому, что у меня есть какие-то давние чувства к Кадфаэлю. Ты предаешь свой народ, ты заслуживаешь смерти — никаких оправданий. Так что, если они заставят меня действовать, я покончу с ними. Но я знаю, что мой отец предпочел бы поговорить с Кадом, пока тот еще дышит.

— Я бы тоже, — призналась Софи.

— Об этой элизианской штуке?

Ком размером с Этерналию застрял в горле Софи, когда она поняла, что ее маленькая оплошность вскоре может иметь серьезные последствия.

Ей потребовался глубокий вдох, прежде чем к ней вернулась способность говорить:

— Ты собираешься рассказать своему отцу об Элизиане?

— Я так понимаю, это означает, что ты не хочешь, чтобы я это делала? — спросила Ро, убирая кинжал в один из ножен, прикрепленных к бедру.

— Ну что ж… уверена, что Совет будет недоволен тем, что я упомянула об этом тебе, — сказала Софи. — И мне все равно, если они разозлятся, но…

— Ты не доверяешь моему отцу, — закончила за нее Ро.

Софи не видела смысла отрицать это.

— Я имею в виду… он пытался утащить меня в один из своих трудовых лагерей, чтобы наказать за то, что я читала его мысли. А потом он натравил дракостомов на гномов и попытался превратить их в своих рабов… и попытался убить нас всех, когда…

— Ладно, ладно, я поняла, — вмешалась Ро. — Как я уже сказала, не хочу быть в центре твоей драмы. Но, думаю, я отчасти понимаю, почему у тебя могут быть некоторые сомнения по поводу того, что он знает твой странный эльфийский секрет. Особенно учитывая, насколько параноидален ваш Совет. Дело в том, однако, что… он не просто мой отец. Он мой король. И если Кадфаэль планирует что-то с Элизианом, мой король должен знать.

— Да. Я понимаю это. Я просто хотела бы, чтобы мы знали больше об Элизиане, понимаешь? Прямо сейчас у меня есть только теории… и я уверена, что твой отец выдвинет массу собственных предположений. И может случиться так, что все мы ошибаемся, и у нас возникнут всевозможные проблемы без всякой причины.

Ро задумчиво покрутила одну из своих косичек.

— Ладно. Как насчет этого? Я не скажу ему, пока это не станет актуальным. Но в ту секунду, когда это произойдет…

— Справедливо, — согласилась Софи.

— Тогда заключим сделку! — Ро протянула руку для рукопожатия.

Софи старалась не морщиться от сверхсильной хватки Ро, как у огра.

— Если ты найдешь Кадфаэля…

— Не если, — поправила Ро. — Когда. И я намного опережаю тебя. У меня есть к нему много вопросов о том, что именно он планировал для своего маленького восстания. Плюс, я хочу знать все о том, как он провел время, играя жалкого маленького мальчика на побегушках у Невидимок. Держу пари, он что-то знает о следующих нескольких шагах, которые они планируют. Так что я сделаю все, что в моих силах, чтобы он все еще дышал. То же самое касается и остальных членов его группы. Им есть за что ответить.

— Ладно, но… как ты собираешься в одиночку тащить их всех обратно в Равагог?

— Пф… это самая легкая часть. У нас есть этот удивительный, сверхлегкий, абсолютно небьющийся шнур в Арморгейт. — Ее глаза стали немного мечтательными. — Я возьму с собой пару мотков, чтобы связать их и притащить домой… а я так хорошо тащу вещи! Теперь, когда я думаю об этом, то на самом деле удивлена, что никогда никуда не таскала Офигенноволосого. Думаю, мне придется поставить это во главу списка дел, как только мы оба вернемся в Блесточный Город. Верно, Блондиночка?

Софи попыталась улыбнуться. Но слышать, как Ро говорит о возвращении в Затерянные города — особенно с Кифом — было очень похоже на последний день ее человеческой школы, когда все обещали остаться друзьями, хотя знали, что, скорее всего, этого не произойдет.

Ро выудила кинжал с другой стороны кровати Софи и вставила его в вырез на спине корсета.

— Ладно, думаю, я собрала все.

Она медленно повернулась, еще раз осматривая комнату, и ее глаза сузились, когда взгляд вернулся к Софи.

— Хм. Предполагаю, что если бы Офигенноволосый был здесь, он бы обмахивал лицо веером, чтобы отогнать витающие в воздухе чувства Фостер. Я вижу, как морщится лоб, так что могу сказать, что тут много беспокойства. И, очевидно, ты опустошена тем, что тебе придется провести несколько дней без меня… а кто бы не был опустошен? Но… ты также выглядишь очень напряженной и беспокойной. Что все это значит? И не говори «ничего», или я забросаю тебя подушками.

Софи опустилась на край кровати.