Он терпеливо, обстоятельно объяснял юному помощнику, что и как надо делать, и больше всего упирал на необходимость строго следить за водомерным стеклом и манометром, а также за всасывающими трубами. После этого требовательно добивался от Клима точного соблюдения своих указаний и сильно ругался по-русски и по-польски, если тот что-либо делал не так.

К. Е. Ворошилов воспоминал, что он быстро освоился с нехитрыми обязанностями, полюбил машины, постоянно держал их в образцовой чистоте. Это нравилось Сгожельских. Однако нескоро придёт к старшему машинисту полное доверие к новому помощнику. Он боялся оставлять Клима одного и ревниво следил за каждым его движением.

Несколько месяцев работы на водокачке сроднили Клима с товарищами по работе. Особенно крепко подружился с кочегарами, обслуживающими топки котлов, питающих паром машины насосов. Он часто заходил в котельную и видел, как тяжек их труд. У топок было нестерпимо жарко. Кочегар истекал потом, к концу вахты буквально валился с ног.

Во время дежурства Клим иногда, когда все агрегаты работали исправно, подменял кочегара у топки на 10—15 минут. И вдруг однажды Сгожельских засек его отсутствие в насосном отделении. Прибежал в котельную.

— Пся крев! — вскричал он на Клима. — Ты делаешь преступление. Ты завод загубить захотел.

Клим кинулся к насосам, не случилась ли с ними какая беда?..

Долго потом его мучили угрызения совести: бросил доверенные машины на произвол судьбы, могли произойти страшные вещи... Он несколько раз просил за свою оплошность прощения у старшего машиниста:

— Простите меня, пан Сгожельских. Это больше не повторится.

Сгожельских негодовал, сопел, не прощал. Наконец смилостивился:

— Ладно, прощаю. Смотри, чтоб ещё этого не бывало...

В целом работа Клима Ворошилова на водокачке отмечалась положительно. В глазах начальства он зримо рос как настоящий рабочий, знающий своё дело, ответственный, аккуратный, добросовестный.

В конце года Климу предложили перейти в более престижное заводское подразделение — в электротехнический цех.

Здесь всё было в новинку, и это увлекало. Начал с чтения элементарных книжек по электрике. Расспрашивал опытных специалистов, одновременно старался и своим умом доходить до многого. Любознательность и упорство парня отметили старшие товарищи и охотно оказывали ему всякую помощь в освоении новой профессии.

Первые практические шаги — выполнение несложных работ: менял перегоревшие лампы, сращивал провода, чистил загрязнившиеся электропатроны и выключатели. Затем вместе с монтёрами стал участвовать и в более сложных операциях — помогал инженерам ремонтировать тот или иной электроприбор или электромотор. И хотя ему поручалось самое простое, он был доволен и этим. Всё, с чем Клим соприкасался на новой работе, обогащало его такими познаниями, о которых он раньше не имел ни малейшего представления.

Климу хотелось как можно больше узнать не только об электричестве, но и о великих физиках. Постепенно он познакомился с открытиями Фарадея, Ампера, Вольта, Ома, Эдисона, Яблочкова, Лодыгина, Ленца, Якоби и других выдающихся иностранных и русских учёных.

Простой люд завода ДЮМО жил тяжёлой, беспросветной жизнью. Большая часть её — изнурительная работа. Остальное — сон, мрачный отдых. Светлого, радостного досуга не было. Местная власть и заводское руководство и не помышляли о том, чтобы организовывать какие-либо культурные развлечения. В окрестных деревнях и колониях ни клубов, ни тем более театров не было. Единственным местом притяжения «дюмовцев» была казённая винная лавка-монополька, находившаяся в Васильевке. Во время получек и особенно в праздники здесь устраивались дикие попойки.

К. Е. Ворошилов писал, что, насаждая монопольки и крупно наживаясь на спаивании населения, царское правительство ничего не делало для просвещения рабочих и крестьян. Хотя, как бы ни был изнурителен их труд, ужасен быт, наиболее сознательные всё же тянулись к знаниям, интересовались происходившими событиями, стремились проводить воскресные дни более разумно...

Клим не мог жить без чтения. Библиотеки на заводе не было, не существовало и продажи книг. Чтобы восполнить этот пробел, он выписывал газету «Биржевые ведомости» и ежемесячный литературно-публицистический журнал «Нива». А ещё брал книги у Семёна Мартыновича Рыжкова. Он часто пересказывал прочитанное своим товарищам. Иногда, если они просили что-нибудь «поинтереснее», он с разрешения Рыжкова давал им самим почитать ту или иную книжку.

На заводе по инициативе активистов из администрации и молодых рабочих организовался театральный кружок, Клим Ворошилов стал его членом. В кружке играли небольшие простенькие пьесы. Незамысловатые мини-спектакли вскоре обрели популярность среди не особо требовательных зрителей. Кружковцы входили во вкус и стали проводить любительские постановки по два-три раза в месяц. Но требовались деньги на грим, костюмы и другие предметы театрального обихода, поэтому решили продавать билеты. Вырученные средства были, конечно, незначительными, однако они оказали чувствительное подспорье для развития самодеятельного театра.