Под взятый осенью аванс смолокуры всю зиму возят скипидар на Чужгановский завод. Там его сын записывает, кто сколько привез. Если что понадобится, Чужган отпускает товары из своей лавки в долг. А весной, когда на смолокурнях оканчивается работа, бывает полный расчет.

Третий сын Чужгана возит скипидар в Казань. В каждую поездку гонит по двадцать — тридцать подвод.

А четвертый, младший сын Макар, околачивается в лавке да по улицам шляется — другой никакой заботы у него нет. Хотя Макару уже двадцать один год, мать все еще считает его маленьким. «Пока холостой, пусть погуляет», — говорит она…

Когда Чачи вслед за отцом зашла на чужгановский двор, она даже охнула от удивления. Никогда не видела Чачи такого богатства. Двор широкий, немного покатый в сторону улицы. По одну сторону ворот крепкий дом-пятистенок с шестью большими окнами на улицу. К дому пристроена двухэтажная клеть. По другую сторону от ворот — лавка. За лавкой — второй дом и амбар, такие же высокие.

А во дворе, под навесом, народу, как муравьев в муравейнике: кто кидает навоз из хлева, кто подгребает, кто накладывает на телеги. То и дело от хлева отъезжают две-три подводы и тут же подъезжают следующие две-три.

Старик Чужган увидел Яшая с дочерью, подошел к ним:

— До обеда пособите навоз возить, а после обеда пойдете молотить.

А попав на гумно, что было за огородом, Чачи поразилась еще больше: гумно было забито скирдами хлеба. В Аркамбале даже осенью, даже у всей деревни не бывает столько хлеба. А тут столько скирд, и каждая больше Яшаевой избы!..

На гумне молотили сразу в пять настилов. Настилы длинные, но работа идет споро. В столько-то цепов и не заметишь, как обмолотят. Кончив молотить, принялись веять, таскать мякину.

Вымолоченные снопы тут же на гумне складывают в скирды. Мякину корзинами таскают в сарай по широкому дощатому помосту, ведущему к сараю прямо из огорода. Тут же на гумне меркой-пудовкой работник отмерял зерно и насыпал в подставленные мешки, кому сколько велено: кому пуд, кому два, кому три. Те, кто уже получил обещанную рожь, благодарили Чужгана и, взвалив мешок на спину, уходили со двора.

Летом Чужган обмолачивает только две скирды, а на посев ему хватает того зерна, которое возвращают должники. Несколько скирд он обмолачивает зимой, когда поднимается цена на хлеб, да еще молотит, если получит выгодный подряд в Казани. А по мелочи — по пуду, по два — продает редко, только смолокурам, в счет сданного скипидара.

Рядом с Чачи работала еще одна девушка. Девушка сказала, что она здешняя, лопнурская. Ймя у нее было странное, не сразу выговоришь — Сандыр. Сандыр ловко орудовала цепом и все время ругала Чужганов:

— Стелют они мягко, да жестко спать. Вон сколько народу собралось молотить. Идут к нему и думают: вот какой добрый Чужган. Вы тоже за сколько верст пришли помочь доброму человеку. Может, он и сам себя добрым считает. Да только его доброта больше всех ему же самому выгодна. А по правде сказать, много народу из-за него пошло по миру с сумой.

— Зачем же ты сама пришла помогать дяде Осыпу, если он такой злодей? — спросила Чачи.

— Куда же деваться, когда он себе всю землю забрал? Поневоле придешь. Да что тебе говорить — все равно не поймешь!

Чачи и вправду не поняла, за что Сандыр ругает Чужганов.

В первый день Чужган не дал Яшаю обещанного зерна. Пришлось остаться на второй день.

На другой день Сандыр не отходила от Чачи. Но, оказывается, не только Сандыр не сводила с Чачи глаз, на нее все время поглядывал младший сын старого Чужгана — Макар.

Как и вчера, гумно было полно народу: сгребали зерно, клали скирды, Чачи и Сандыр носили в сарай мякину. Когда уже внесли последние корзины, Чачи замешкалась в сарае и отстала от Сандыр. Она направилась было к выходу, как вдруг кто-то схватил ее сзади, потянул и толкнул на мякину. Чачи не успела ничего сообразить, как затрещали завязки на вороте, и она почувствовала на голой груди прикосновение чужой грубой руки. Чачи показалось, что ее ужалила змея. Она изо всех сил оттолкнула руку, вскочила на ноги и в полутьме сарая разглядела Макара. Но Макар не дал ей сделать и двух шагов, обхватил и повалил на пол. У Чачи от стыда и страха перехватило горло, она даже не пыталась кричать.

Но тут кто-то отшвырнул Макара в сторону, помог Чачи подняться на ноги и за руку вывел из сарая. Только тут Чачи опомнилась. Возле нее стояла Сан-дыр.

— Вот дьявол, когда же он успел в сарай забраться? Я же за ним все время смотрела. Он тебя со вчерашнего дня караулит… Совсем сбесился от безделья… У-у, чертов сын, я еще доберусь до тебя!.. — погрозила Сандыр кулаком в сторону сарая.

…Чачи и сейчас, от одного только воспоминания об этом случае, стало страшно.

7