— Видал я деньги эти, похожи на серебро, но не оно, лжа одна!

— Не так, государь — все эти монеты, если в иные земли захотел поехать, на солиды в меняльной конторе живо заменят — хоть серебром, хоть златом, — князь еще раз снизил голос, хотя они были наедине, приближенные отошли. — И за эти монеты товары разные купить можно — в любом городе лавки посмотришь, глаза разбегаются. Железа много, и оно дешевое, государь, на утварь всякую идет. Еды всякой полно — в Скифии поля огромные, от края до края своими очами видел, а там злаков и зерна всякого растет множество. И стада огромные ходят на выпасе — татар не боятся.

— С таким то оружием им еще ордынцев опасаться, — фыркнул Иван Васильевич. — Сколько войска у базилевса?

— Осьмица дивизий, да еще гвардия. И еще десяток будет, а то и дюжина — это если с подручными властителями считать. Но войско у них не свое — оно принадлежит императору. Дети их в лицее при дворе должны обучаться, и всех знатных людей земель подвластных также.

— Аманаты берет?

— Учат их по-доброму, государь, языкам, воинскому делу, ремеслам даже, и знаниям разным. В войске базилевса все народы перемешаны — дисциплина строгая, все по приказам делается. А кто супротив скажет, или не захочет — живота лишают немедленно!

Иван Васильевич задумался — идти под руку базилевса не хотелось, но и получить его во враги тоже. А навредить император Петр мог страшно — даже если сам войско большое не пошлет, отряда хватит — рязанцы, тверяки и новгородцы живо на его сторону встанут. А если их еще и вооружат, вообще беда большая будет. А еще хан «Большой Орды» Ахмат «поминок» требует, это византийцы от татар отбиваются, а ему трудно. А на западе король Казимир с Новгородом шашни крутит — если навалятся со всех сторон, погибель принесут Московскому княжеству.

С другой стороны союз с базилевсом Петром, пусть даже «подручным» и «младшим братом» даст многое — обрести царский венец, жениться на Марии, княжне Феодоро, с кровью трех царей — Палеологов, Комниных, болгарских Асеней. Еще получить многое из того, что необходимо для «собирания» всех русских земель…

"Стояние на реке Угре" 1480 год. Русские земли избавились от зависимости, а итогом для "Большой Орды" стал окончательный развал на ханства. Не пройдет и века, как бывшие улусы завоевателей войдут в состав централизованного русского государства. Вот такие гримасы истории!

— Всю жизнь мечтал пройти по библейским местам!

Павел тяжело вздохнул, все же года брали свое — ему пошел семидесятый год. В таком возрасте нужно сидеть на скамеечке у ворот, да радоваться тому, что видишь. Но нет — на службе Петра Алексеевича скучать не приходилось — неугомонный император старался везде прихватить его с собою. И как подозревал сам Павел Минаевич, исключительно в виде живого талисмана, всегда приносящего удачу.

— Жарко, ученик, и это февраль на дворе, — Павел вытер испарину со лба платком, и оглянулся — раскинувшийся перед ними Иерусалим впечатлял своим бывшим величием, хотя следы прокатившихся по нему войн были хорошо заметны. Как и то, что когда то город являлся столицей христианского мира во времена крестовых походов, не таких и давних — прошло меньше трех веков, когда Саладин изгнал отсюда христиан, что господствовали тут почти столетие, образовав королевство крестоносцев.

А сейчас смотреть было тяжко и печально — везде следы разрушений, прежде густонаселенный город практически обезлюдел, хорошо, если тысяч семь народа сейчас насчитывалось. Причем христиан горстка, иудеев вообще нет, а оставшиеся жители смотрели затравленно на вернувшихся спустя восемь веков византийцев. А те в каждом захваченном городе, или освобожденном, тут с какой стороны посмотреть, обустраивались всерьез и надолго, и уходить оттуда не собирались от слова «совсем».

Император Петр готовился к этому походу четыре года, сразу же после освобождения Киликии от египетских мамелюков. Все прекрасно понимали, что нужно использовать громадное военное преимущество, что давала нарезное стрелковое оружие и единороги, над сарацинами — а под этим собирательным названием подразумевали все мусульманские народы. Шрапнель и пули Минье, хотя порой доходило и до картечи, буквально выкашивали вооруженных лишь холодным оружием, да луками, любых врагов, что бросались в самоубийственные атаки толпами, на конях, верблюдах или на своих двоих. Перевес в силах был чудовищный — с одной стороны беспощадный свинец и бомбы, с другой жертвенный порыв.

Наверное, так же англичане, выставив пушки и пулеметы, совершенно хладнокровно выкашивали махдистов в Судане. Таково противоборство цивилизаций, с главным постулатом — кто сильнее в данным момент, тот и прав. Это напоминало вечное движение всевозможных завоеваний, причем у каждой из сторон была своя истина, ив которой хотели убедить других, и собственная ложь, к которой постоянно прибегали. Но тут на дворе 15-й век, не 21-й — все происходящее было предельно искренне, хотя и жестоко само по себе. Даже ужасно — но все возвращалась на круги своя!

Христианское население Палестины и Леванта, составлявшее чуть ли не две трети от числа жителей, встречало византийские войска с ликованием — а мусульмане бежали от побережья вглубь пустыни, догадываясь, что их ждет. А оно и не мудрено — резня была одним из инструментов господства, когда за счет насильственного сокращения численности «инаковерующих», увеличивают процентную долю «правильно уверовавших». Можно также изгнать гяуров, но те, прекрасно понимая, что идти некуда, предпочитали переходить в чужую религию, чтобы спустя два-три поколения, чувствовать себя вполне своими среди религиозного большинства. Но этот процесс еще не достигнул половины пути, причем в прямом и переносном смысле — христиан тут было большинство, и даже в мамелюкском Египте православные копты составляли большую часть местного населения.