Надо отдать должное Петру — он целеустремленно делал то, что совершил и в реальной истории. Полностью подчинил себе не только православные церкви, но и грузинские с армянскими семь лет тому назад. И теперь начал «налагать длань» на восточные древние церкви, признававшие только первые соборы — всяких сирийских яковитов, ливанских маронитов, египетских коптов и прочих. И жестко, вплоть до самых крайних мер пресекал религиозную рознь, погубившую империю ромеев, когда константинопольские патриархи решили, что в своей политике они могут положиться на грубую силу императорского войска и бюрократии.

Петр Алексеевич подступил к этому делу и цинично, и прагматично — «хоть кукишем обмахивайтесь», как сказал он однажды староверам, «только двойную подать платите». А тут силой оружия стал внедрять полную веротерпимость между христианскими конфессиями и группами — удар дубиной по голове двух вступивших в спор есть великолепное средство для прекращения дискуссии на повышенных тонах, когда до мордобоя остаются минуты. А тут все славненько — государство всем выдало «люлей», кто не понял — повторило процедуру, но уже болезненней. И пусть все вместе истово молятся за императора и его победоносную армию, что защищает их конфессии и священнослужителей от неизбежной в будущем резни, если магометане их снова одолеют и захватят земли.

Населению эти дрязги только мешали жить, а новую власть они приветствовали и потому, что на три года крестьяне освобождались от податей, а потом должны были уплачивать только подушный, а в городах подоходный налог. Последний вполне терпимый — три шкуры драть никому не позволяли под страхом смерти. И администрацию подбирали заранее, из выпускников лицея — те служили императору, как и все подданные, и во время обучения ставку делали на воспитание, привитие чувства чести и верности. А взятки брать, куда без этого, значит, предавать императора со всеми вытекающими последствиями. Причем отбирали больше военных — у тех с понятием долга строго, брать будут, но в меру, в отличие от обычного чиновничества…

— Повелел я нашим послам сделать оповещение в странах европейским всем жидам, там проживающим. Дам я им «землю обетованную», с которой их изгнали хрен знает сколько веков назад. Пусть приезжают сюда все и выкупают у меня ее. Теперь можно и в долг, все приму.

Петр усмехнулся, посмотрел на Павла, и они оба рассмеялись. На своего рода «крестовый поход» базилевс получил деньги от еврейских ростовщиков, очень приличные деньги, под залог Иерусалима. И вот город взят, практически пустой, жителей до прискорбия мало — зато уже есть переселенцы — первые византийские корабли с ними недавно прибыли в Тир, причем за перевозку заплатили неплохие деньги.

Во многих европейских странах шли гонения на евреев, а тут представилась прекрасная возможность обрести собственное государство на пять веков раньше, чем это произошло. Причем, за плату предлагалась и «крыша» — Петр повел в поход дюжину дивизий, половина из которых должна была остаться на занятой территории. А спустя несколько лет полки можно заменять — Петр строил империю, перемешивая подданных в войсках, чтобы получить однообразную массу преданных не только базилевсу, но и самой идеи державы и православного «мира».

— Теперь нельзя упускать момент и ковать железо пока горячо, — негромко произнес император, рассматривая древний город, в котором зародилось христианство. Надо брать Египет, страсть как хочу посмотреть на пирамиды. Десантный корпус на корабли и галеры начнет погрузку, скампавеи и фуркаты пойдут вверх по Нилу — во главе Алексашку поставил, пусть свой маршальский жезл среди песков найдет!

Христианские земли во времена крестовых походов. Сейчас они имеются лишь в Ливане и в Сирии, и то составляют малую часть от прежнего. За исключением Израиля — евреи взяли исторический реванш.

— Как видишь, Петр Алексеевич, венецианцам хватило пяти лет, чтобы построить новые корабли и вооружить их карронадами. Пусть еще до единорогов они не дошли, но они скоро будут, сомнений у меня в том нет, они умелые моряки, что и показали.

Павел посмотрел на сумрачного, как темнота, императора. И прекрасно понимал его — погиб в бою вице-адмирал Памбург, что с отрядом из трех линейных 72-х пушечных кораблей и двух 16-ти пушечных шняв был атакован в Наваринской бухте венецианской эскадрой из семи трехмачтовых кораблей, на каждом из которых стояло не меньше полусотни пушек. Причем все они были новенькие, скопированы с русских почти в точности, вот только короткоствольные орудия уступали в дальности стрельбы единорогам. Однако свалка вышла знатная — два неприятельских корабля были сожжены «греческим огнем», один вынесло на берег полной развалиной, трое удрали в побитом виде, а седьмой византийцы взяли на абордаж.

Одновременно три десятка венецианских галер напали на русские, которых было на семь меньше чем у противника, но куда лучше вооруженных. Так что потопив полудюжину вражеских галер и взяв две галеры на абордаж, и потеряв три своих, византийцы одержали очередную победу.

Так что пресловутый «первый блин» у итальянцев вышел комом — флот под флагом «Республики святого Марка» потерпел поражение. Но это был тревожный звонок — огромное преимущество в вооружение стало сокращаться, и когда, а не если, венецианцы начнут отливать качественные единороги и карронады, наступит равновесие — качество перестанет играть свою роль, а в количественном соревновании превосходство будет на стороне восточной империи, а не торговой республики.