– Здесь красиво, – почти прошептал Плетнев.

Он смотрел вдаль, за реку, за поля и перелески, тянувшиеся до самого горизонта. И в этот момент неожиданно почувствовал желание освободиться от объятий спутницы и уйти к этому горизонту. Идти весь день, а вечером приготовить ночлег, развести костер и рухнуть на подстилку из сосновых лап. Но все его мысли смешались через несколько мгновений от криков, раскатившихся за спиной: «Э-э-эй!!! О-о-ой!!! Настенька! Настенька!!! Анастасия Максимовна!!!»

От зарослей осинника поднимались из низины на косогор два толстых, невысоких человека. Наблюдать за ними с высоты было забавно. Они часто останавливались и переводили дыхание и смотрели на Настю и Плетнева, гримасничая от натуги и желания улыбнуться.

– Это наши соседи – Веселовские, – объяснила Настя Плетневу. – Брат и сестра, Петр и Василина. Они больные люди, молодые, но очень больные. Родители специально построили для них этот дом подальше от города, на берегу реки, – она посмотрела на спутника и вздохнула: – Хотя зачем я тебе это говорю?

Она улыбнулась соседям и пошла к ним навстречу:

– Петенька, Алиночка! Как я рада вас видеть!

Они принялись целоваться.

Стройная, высокая Верес рядом с неказистыми, толстыми Веселовскими казалась богиней.

– А мы за грибами ходили, Анастасия Максимовна! – срывающимся от радостного волнения голосом говорил Петя.

– Настенька, мы только сегодня вспоминали вас! – перебивала его сестра. – Папа с мамой уехали на несколько дней в Пермь! А мы так хотели увидеть вас! Наверно, Бог услышал наши молитвы!

Они были толстыми, улыбчивыми коротышками с зачатками признаков даунизма. Но в последний момент судьба над ними смилостивилась, Бог уберег их от умственной отсталости и наградил недюжинным интеллектом.

– А что это за грибы? – спросила Настя, взяв из рук Пети полиэтиленовый мешочек. – Их можно есть?

– Конечно, Анастасия Максимовна! – с жаром кивнул тот. – Это первые весенние грибы: сморчки и строчки. Они вам обязательно понравятся!

Его возраст еще можно было определить по юношескому задору, потому что жирное и бесформенное лицо скорее принадлежало человеку пожилому.

– Нет, Петенька. Боюсь, это будет лишним, – улыбнулась Настя.

– А кто этот человек? – спросила ее Василина.

– Это тот, о ком я рассказывала вам! – рассмеялась Настя. – Вам нужно познакомиться с ним!

– Это Плетнев?! – шепотом спросила Василина.

– Да, это он. Это – мой Сережа!!!

– Господи! – широко улыбнулась Василина. – Значит, у Дашеньки папа нашелся… Я так рада за вас! Я так рада за вас, Настенька!!!

И вновь Насте пришлось наклоняться, чтобы расцеловать соседей.

А Плетнев стоял в стороне от них, и вновь в нем поднималось желание сбежать от этих людей и брести вдаль, забыв обо всем, как старательно забывают по утрам дурные сны. Потому что все случившееся с ним этим утром было похоже на сон, от которого хочется избавиться. Потому что все, что он знал и помнил, ему хотелось уже забыть.

А в версте от них стоял черный джип, и темноволосый мужчина в длинном пальто наблюдал за происходящим в бинокль.

– Руслан, ты бывал здесь? – спросил он водителя.

– Да, – кивнул тот.

– Кто здесь живет?

– Коммерческие… Слушай, Заза, сколько мы еще этого барана пасти будем?!

– Я не знаю, – ответил человек с биноклем. – Руслан, нужно узнать, кто эта женщина? Позвони Алику Миниятову. Машина: «Инфинити FX35», черный, номер: М555МК.

– Сейчас сделаю, – отозвался водитель и спустя несколько секунд забубнил в мобильный телефон: – Алик, привет! Тачку пробей! «Инфинити», М555МК… Да?! Понял. А адрес какой у нее?.. Космонавтов, восемнадцать дробь тридцать пять… Спасибо, Алик!.. Заза, эта баба – Снегурочка, коммерческая, сеть салонов «Эдельвейс» держит. Живет по Космонавтов, дом восемнадцать, квартира тридцать пять.

– Снегурочка, – человек с биноклем презрительно усмехнулся. – А имени у нее нет?

– Верес, Настя Верес.

– Ты с ней водку вчера пил? – с неудовольствием произнес Заза. – Снегурочка, Настя… Ладно, я сейчас Тимуру позвоню…

А Настя в это время рассадила пассажиров по местам и осторожно съехала по крутой горке вниз, к особнякам. И чем ближе подъезжала она к домам, с тем большим томлением ныло в груди сердце. И сладко было ощущать это томление, словно снова она превратилась в маленькую девочку, которая стоит возле новогодней елки на детском празднике и видит, как Дед Мороз улыбается ей, а в руках у него огромный мешок с конфетами и новогодними подарками.