– Я не почувствовал боли, по крайней мере сначала. Я увидел кровь в воде – а затем ощутил это. Кожа была словно в огне. Я добрался до берега, мое тело кричало. Каким-то образом я сумел подняться на ноги. Старик стоял неподалеку. Он не взглянул на кровь, не спросил, в порядке ли я, не кричал. Осмотрев мое окровавленное тело с ног до головы, он сказал только: «Выкинул из головы, не так ли?»

Я прислонилась к стене моей клетки из блестящих камней.

– Почему ты рассказываешь мне об этом сейчас?

Я услышала звук шагов на том конце линии.

– Потому что Грэй продолжит прыгать, пока ему не станет больно. Он всегда был твердым. Тем, кто никогда не дрожит, никогда не отступает, никогда не сомневается. А теперь, когда он потерял опору, сильным должен быть я.

– Возьми меня с собой, – попросила я Джеймсона.

– Хотя бы в этот раз, – ответил он с болью в голосе, – позволь мне быть тем, кто защищает тебя, Эйвери.

Он назвал меня по имени.

– Тебе не нужно защищать меня. Ты не можешь просто оставить меня здесь, Джеймсон!

– Не могу. Не должен. Обязан. Это проблемы моей семьи, Наследница. – Единственный раз в тоне Джеймсона не было шуток или намеков. – Мы должны навести здесь порядок.

– А что насчет Иви? Ты знаешь, что сказал твой дед. Никому не доверяй. Грэйсон не может ясно мыслить, но ты…

– Я мыслю более ясно, чем когда-либо. Я не доверяю Иви, – с болью в голосе перебил меня Джеймсон. – Единственный человек, которому я доверяю себя настоящего и того, кем могу стать, Наследница, – это ты.

И на этом Джеймсон Винчестер Хоторн просто положил трубку.

Я задушу Джеймсона. Вдвоем мы были гонками, ставками и вызовами, но не этим.

Я попыталась позвонить Орену, но услышала лишь автоответчик. Либби не ответила на звонок – вероятнее всего, у нее разрядился телефон. Ксандр и Ребекка тоже не взяли трубки. Я хотела набрать номер Теи, но вспомнила, что ее телефон сломали. В попытке успокоиться я вытащила нож, придумала план убийства, затем раздала десять тысяч долларов незнакомым людям, изо всех сил пытающихся оплатить аренду.

В конце концов я написала Макс. Джеймсон запер меня в самой дорогой на свете темнице, написала я. Он вбил себе в голову идиотскую идею о необходимости защитить меня.

Ответ от Макс не заставил себя долго ждать. ЗЕЛЕНОГЛАЗЫЙ УБЛЮДОК.

Я невольно ухмыльнулась и написала ответ: Ты ругаешься.

Макс крайне быстро ответила: Ты бы предпочла «Ухмыляющийся патерналистски настроенный чудак, чей клоунский патернализм можно послать к клоунскому тунцу»?

Я фыркнула и наконец достаточно успокоилась, чтобы осмотреть комнату из камней. Две стены сделаны из обсидиана, отметила я. Другие две – из белого агата. Прощупав стены, я не нашла кнопки, открывающей выход, но заметила, что камни образовывали кирпичи и если нажать на верхнюю или нижнюю часть любого из кирпичей, они поворачиваются. Вращение черного кирпича превращало его в белый. И наоборот.

Я подумала обо всех случаях, когда наблюдала за тем, как Ксандр возится с карманной головоломкой, затем вытянула шею, разглядывая каждую деталь стен, потолка, пола. Джеймсон запер меня не в темнице.

Он запер меня в эскейп-руме.

Спустя три часа я все еще не подобрала правильной комбинации, и каждую проходящую минуту я гадала, догнали ли Джеймсон и Грэйсон Иви. В моей голове крутились всевозможные предупреждения.

Никому не доверяй.

Следующей целью может стать кто-то из ваших близких.

Я устал ждать.

В моменты отчаяния я думала о том, что Иви поклялась сделать что угодно – что угодно, – чтобы вернуть Тоби.

Не думай о ней. Или о них. Или о чем-либо еще. Я уставилась на блестящую комнату, роскошь, красоту и попыталась избавиться от чувства, что стены сжимались вокруг меня.

– Блеск, – пробормотала я. – Роскошь. Что насчет бриллиантов?

Я уже перепробовала десятки дизайнов: буква Х, шахматная доска, ключ…

Поменяла местами цвета кристаллов. Ничего. Расстроенная, я провела рукой по одному из бриллиантов, протирая его.