«Ты даже не заглянешь в него?»

Он сгибает мои пальцы вокруг записки с такой нежностью, словно это что-то хрупкое.

«Я тебе доверяю».

«Но ведь Король воронов никому не доверяет».

Когда он устремляется прочь по освещенному факелами коридору, слившись с тенями, я выкрикиваю:

— С каких это пор?

Не удостоив меня даже взглядом, он отвечает:

«С тех пор, как ты вошла в мою спальню без одежды. Ты сказала, что это было символично, и что это значит, что ты не причинишь мне вреда. Я решил тебе поверить, Behach Ean».

Краска ползёт по моим ключицам, заливает шею и щёки.

«Это было не по-настоящему!»

Я жду, что он ответит мне колкостью, произнесённой его привычным бархатистым тоном, но всё, что я получаю, это гудящую тишину. Когда я поворачиваюсь, Бронвен и Киана уже нет рядом, я осталась одна.

Наедине с запиской Антони.

Что имел в виду Лоркан, когда сказал, что доверяет мне?

Он надеется, что я её не прочитаю? Или что я не утаю от него её содержимое?

Смяв записку в кулаке, я возвращаюсь в свою камеру на онемевших ногах, которые слишком долго стояли на ледяном каменном полу.

Можно было бы подумать, что летом Небесное королевство должно прогреваться, но из-за высоты, на которой оно находится, и из-за узких окон тепло Люса не может проникнуть сквозь серые каменные стены.

Когда я приближаюсь к своей двери, она раскрывается как по волшебству. Только это не магия. Всё дело в Фибусе, который появляется в дверях с голой грудью.

— Я решил пойти и поискать еду.

А я-то ожидала найти его погребенным под подушками.

— Еду или приятную компанию?

— Если повезёт — и то, и другое.

Он игриво подмигивает мне, а я качаю головой и улыбаюсь, чего я не делала уже очень давно.

— Послушай, Фибс…

— Да, Капелька.

— Спасибо, что остался со мной, пусть и только ради… еды.

Он усмехается.

— Я остался ради тебя. Еду можно найти где угодно.

— Принесёшь мне немного?

— Тебя это может удивить, но мне плевать, если я в итоге останусь евнухом.

— Эм, что?

— Потерять семейное достоинство…. Хотя, если подумать, это же моё достоинство, так как…

— Я знаю, что такое евнух, но почему тебя должны кастрировать за то, что ты принесёшь мне еды?

— О, я думал, что ты говорила про приятную компанию.

Его комментарий заставляет меня рассмеяться.

— Тебя это может удивить, — повторяю я его слова, — но я не имела в виду секс втроем.

Он улыбается, из-за чего очертания его красивого лица кажутся ещё острее.

— Значит, только еды?

— Да. Только еды.

— А вина?

— Не надо вина.

Я прижимаю ладонь к животу.

— Всё, что я проглочу, и так уже должно замариноваться, учитывая количество выпитого мной вчера.

Громко захохотав, Фибус удаляется. Когда он скрывается из виду, я закрываю дверь и подхожу к узкому оконному стеклу, которое выходит на Марелюс. На поверхности голубого ковра из волн виднеется деревянное судно, полностью раскрашенное в чёрный. Я пытаюсь разглядеть своих друзей, так как заключаю, что это их лодка, но я нахожусь слишком высоко, а они — слишком далеко внизу.

Записка Антони ещё больше сминается у меня кулаке. Наконец, я разворачиваю её и читаю написанные им слова.

Я моргаю, потому что это стихотворение.

Не то, чтобы я считала капитана неспособным сочинять стихи, но я-то ожидала увидеть нарисованную от руки карту уязвимых мест Небесного королевства.

Мечты-мечты.

У королевства Лора, вероятно, нет уязвимых мест.

Ты вонзилась в моё сердце,

Точно острый нож в столешню,

Но, похоже, друг мой, Фэллон, ты совсем не для меня.

Рождена ты стать свободной, это точно знаю я.

Сядь за стол со мной сегодня, выпей рюмку в мою честь.

Завтра уж меня не станет, но любовь моя всё ещё здесь.

Моё сердцебиение ускоряется, наполнив вены таким количеством крови, что я могла бы прислониться к стене и остаться в этом положении.

Что мог сделать Лоркан, если бы прочёл это? Я, конечно, ему не принадлежу, но этот Король воронов ужасный собственник. Стал бы он наказывать Антони за такое сентиментальное прощание?