Шрифт:
Странная и трагическая история Никодима, живо изложенная неизвестным монахом, на время заставила Алексея забыть обо всём, поэтому только через час он, словно очнувшись, поднял глаза от страниц книги.
Он и не заметил, что в читальном зале появилось новое лицо. Женщина-библиотекарь разговаривала с молодым человеком в строгой чёрной одежде. Рост, телосложение незнакомца напомнили Алексею о первой ночи в городке, когда одинокий и неприкаянный историк сидел на чемодане посреди улицы. Не этот ли посетитель так внимательно разглядывал здание?
Разговор оставался тихим и, казалось, очень осторожным. Оттого Алексей, увлёкшись книгой, не сразу осознал, что его одиночество нарушено. Таким же настороженным показался ему и поворот головы собеседника библиотекаря. Неприятное внимание к собственной персоне кольнуло молодого историка.
Избегая взглядов незнакомца, Алексей вернулся к книгам. Его более всего заинтересовало издание летописи города, но, кроме этого, неясным оставался вопрос с «Сакральным даром». Словосочетание, услышанное от строгого мужчины, на которого работала Оксана, засело в сознании.
Тщательно просмотрев несколько страниц летописи, он понял, что, изучая и вчитываясь, можно просидеть неделю. Тогда Алексей обратился в конец книги, где составитель позаботился о будущих читателях и приложил краткие комментарии. Своеобразный словарь был выстроен, как полагалось, в алфавитном порядке. Алексей с силой сжал карандаш, готовясь записывать.
10
Сосредоточившись на книге, Алексей всё же отметил, что тон разговора библиотекаря с посетителем сделался более наряжённым. Лёгкое беспокойство подтолкнуло его скорее пробежаться взглядом по тексту. Он и не надеялся, но «Сакральный дар» действительно существовал. Петляя среди старого стиля, Алексей выцепил заветные слова.
«Сакральный дар — неканонический образ мастерской руки Луки Богомаза, существование иконы не доказано».
«Ещё больше всё запутали», — устало подумал он, отразив в записях новые вопросы.
Один ответ Алексей всё же получил. Оксана была приглашена неизвестной фирмой, чтобы доказать подлинность иконы, которая могла существовать только в воображении летописцев.
«Сакральный дар» превратился в артефакт из городских легенд. Не этот ли клад искал безумный монах?
Вспомнились и слова бабы Вари о потомке промышленника Смурова, который интересовался библиотекой.
Голоса у стойки зазвучали громче:
— И что мне делать?! — с нервной дрожью взвилась библиотекарь.
Ответа Алексей не разобрал, поторопился вернуться к книге, словно ожидал, что вскоре его лишат такой возможности.
В блокноте появились новые записи:
«Светлый скит»
«Лука Богомаз»
Комментарии он нашёл, но они ничего не прояснили.
«Светлый скит — иначе обитель Серафима — место духовного служения монаха, житие коего не имеет свидетельств, предположительно в N-ском уезде, точное место неизвестно, сведения утеряны».
Имя монаха в издании дополнительно выделили, хотя буквы почти стёрлись, потускнели. Это подсказало Алексею, что следует и его поискать в комментариях к полезному сборнику. Нетерпеливо постукивая пальцами по столешнице, он прочитал:
«Серафим, монах — житие не подлинно утверждено, упомянут в летописях монастыря N-ского уезда, отшельником жил в Светлом ските до зарождения поселения…………………….»
Алексей удивлённо провёл пальцем по внезапно обрывающейся строчке, словно некто намеренно затёр текст. Кожей ощутил небольшую шероховатость, нехарактерную для страниц книги. Неявно виделась тонкая полоса то ли от срезанных, то ли от смазанных букв.
Ситуация становилась всё любопытнее. Целый кусок тексты был вымаран из книги. Решительно потерев лицо, чтобы взбодриться, он пожалел, что под рукой нет лупы. Алексей несколько раз наклонил книгу под светом лампы, рассматривая уничтоженные, но чуть видные контуры букв.
Быстрые каблучки поцокали к столу, где сидел молодой историк.
— Простите, я по ошибке дала вам не ту книгу. — Лицо библиотекаря выражало тревогу. — Я не должна была… Раритет из фондов. Случайно попала под руку.
Она принялась сбивчиво объясняться, вцепившись в переплёт книги, а Алексей наблюдал за тем, как лицо женщины наливается краской, одновременно видя и посетителя у стойки.
Молодой, с жёстким, колючим взглядом незнакомец вслушивался в каждое слово, произносимое женщиной. Алексею даже стало жаль её, но вопросов было слишком много, чтобы смолчать и смиренно вернуть книгу.