– А чё тогда нужно? – вновь окидывает меня изучающим взглядом, пытаясь что-то развидеть или за что-то зацепиться. – Значит так Алиса, если ты что-то задумала, то мой тебе совет - оставь любую глупую затею, что на нервяках может назреть в твоей красивой светловолосой головке…

– Ничего у меня не зреет, – фыркаю в ответ, наконец-то сообразив, на что он намекает.

– А вот это правильно, – одобрительно хмыкает. – Территория хорошо охраняется, да и собак больших выпускают, поэтому лучше не делай глупостей Алиса и дождись Стаса…

В этот момент раздаётся звук входящего звонка, на который он неохотно отвечает…

Он прав, сбежать в зиму, с такой охраняемой территории, столь отдаленной от города – самая что ни на есть настоящая глупость… Шансы есть конечно, но они ничтожно малы… А вот последствия… Последствия могут быть разрушительными...

– Ну что, будем прощаться, – вырывает он меня из раздумий, закончив телефонный разговор. – Будь хорошей девочкой, дождись спокойно Стаса и разбирайся дальше с ним… Что-то понадобиться - Мария Иванова в твоём распоряжении…

– Хорошо, – обречённо киваю хоть он и не видит, провожая взглядом его широкую фигуру к парадной двери.

– И чё, даже не спросишь как он? – оборачивается, прежде чем дёрнуть ручку парадной двери.

Его взгляд источает ощутимые чуть ли не на физическом уровне укор и разочарование…

Выжидает... Но я не в силах выдавить из себя хоть одно единственное слово...

– Он только утром пришёл в себя… И знаешь, твоё имя было первое, что он сказал, – презрительно сообщает, а потом резко дёрнув ручку двери скрывается за ней.

Несколько минут стою не в силах шевельнуться и тяжело дышу… Мне не хватает воздуха...

«Всё смешалось в доме Облонских», вспомнилась цитата из романа Льва Толстого «Анна Каренина»…

Где-то слева в груди, что-то начало резко колоть после последних слов, брошенных Туменовым в мой адрес… Брошенных, словно плевок...

Нет, о тяжёлом состоянии Вячеслава я конечно же знала, но откуда мне было знать, что на протяжении всех этих дней, он находился без сознания?

Да и вообще, хотела ли я это знать? Нет? Тогда почему всё ещё так гадко и колит в груди?!

Настроение окончательно скатилось к отрицательной отметке и я медленно направилась вверх по лестнице в отведённую мне комнату…

– Простите, Алиса? – послушался робкий голос Марии Ивановны снизу, на что пришлось притормозить и развернуться.

– Да?

– Вы не будите завтракать? Точнее уже обедать, – растерялась женщина. – Я там кашу овсяную, щи домашние наварила, блинов напекла… И варенье… Малиновое… Принесла из личных запасов, знаете я летом насобирала со своего огорода, закрутила пару банок… – запнулась. – Простите… Что-то понесло меня… Глупо даже… Я на радостях… Вы просто первая девушка, что гостит в этом доме, очень хотелось угодить…

Стою на лестнице и смотрю на взрослую, очень приятную и приветливую женщину, располагающую к себе, которая растерялась перед такой соплячкой как я, в попытках угодить как хорошая хозяйка гостю…

Причём видно, что не занимается каким-то мерзким подхалимством и весь этот сумбур совершенно искренний…

Что-то во мне меняется, глядя на эту растерянную женщину и пересилив себя, всё же разворачиваюсь обратно вниз…

– Вам не за что извиняться, – ровняюсь с ней. – Теперь я просто обязана попробовать Вашего домашнего варенья, – вымученно улыбаюсь женщине, которая просияла после моих слов.

Следую на кухню вслед за встрепенувшейся Марией Ивановной, выпадаю из реальности на какое-то время…

Перед глазами мелькают картинки, но я не во что не вслушиваюсь и ничего не слышу… Только тяжело дышу, вот-вот готовая впасть в очередную истерику…

Может быть Юра прав и мне действительно нужен психолог? Мозгоправ как он выразился...

Мария Иванова что-то не умолкая щебечет – усаживая меня за стол, накладывая мне блинов и приземляя рядом со мной красивую пиалу с малиновым вареньем и чашку ароматного чая…

В ушах всё ещё звучат слова Туменова и мне до ломоты в теле, хочется зарыдать в голос, от терзающей мою душу боли…

Как же больно… Нестерпимо… Мучительно… Невыносимо…

Больно осознавать, что не смотря на то, что он со мной сотворил, не смотря на то, что я убила почти полтора года своей жизни, в попытках вырвать его и чувства к нему из своего сердца – я всё равно что-то испытывала к нему… И «что-то» очень мягко сказано…