Аг скрылся в контурах Потока и вскоре оказался близ того самого мира, наблюдая за Идущими по Пути. Нападать на мальчишку он теперь не собирался. Понимал, что в этом нет никакого рационального смысла. Ни сейчас, ни десять лет назад, когда тот был еще младше. Нивелирование временной интервенции — штука упрямая и непреодолимая.

Но и отступать не хотел. Аг считал, что путь для спасения Идущих по Пути есть. Надо только его найти.

Утром я проснулся немного разбитым, но в более-менее удовлетворительном состоянии. Я мог двигаться и думать. Разве можно было желать чего-то большего в сложившихся обстоятельствах?

Еще хотелось есть. Хотя нет. Хотелось жрать! Так, что кишки сводило. Я даже чуть не отступил от своего жизненного кредо лентяя и почти побежал помогать готовить завтрак. Лишь в самый последний момент осадил себя. Принципы должны оставаться принципами. Сказал, что будешь игнорировать наряды по кухне, на этом и стой.

К тому же, существовало и еще одно немаловажное обстоятельство. Я мог только догадываться, что там решили Сирдары и хотел как можно дольше оттягивать момент, когда узнаю о принятом ими решении.

Правда, сколько веревочке ни виться, а конец будет. Поэтому когда я услышал стук ложек о миски, то сорвался с места. Точнее, быстрым шагом выбрался из домика и стараясь сохранить достойный вид направился туда, где столовалась наша группа.

Шаби проводили меня странными взглядами. В них было неодобрение моего нахлебничества (к этому я даже привык), и одновременно с этим жадное любопытство. Видимо, из-за моего вчерашнего шоу.

Сирдар вяло ковырял ложкой кашу (ел наш наставник всегда плохо и мало), больше ее разглядывая. Словно пытался увидеть в ней какое-то откровение. Хотя, кто его знает. Если долго смотреть на кашу, то, может, и каша начнет смотреть на тебя.

Я без лишних слов наложил себе месиво из геркулеса и стал уплетать за обе щеки. Забавно, как устроено человеческое восприятие. Но именно сейчас эта не соленая и совершенно не сладкая каша представлялась мне вершиной кулинарного мастерства. Видимо, после того, как я пережил опустошение и потрогал смерть за все причинные места, жажда жизни проявлялась даже в еде.

И вместе с тем я постоянно словно ждал удара. Как голодная и отощавшая собака, которая подползла к миске, но ощущала на себе сердитый взгляд хозяина. И… Сирдар молчал. Он продолжал свою вялую трапезу, ни разу даже не посмотрев на меня.

После завтрака все отправились на занятия. И тут я все же дал слабину. Пошел вместе с остальными. Во-первых, мне нужно было хоть как-то поговорить с наставником. Во-вторых, после увиденного пришло осознание, что Сирдар кое-что все-таки понимает. И его упражнения, пусть и без всякой конкретики, несут в себе какой-то конструктив.

Правда, тут меня постигло главное разочарование. После вхождения в Поток, если можно было так выразиться, я ждал какого-то мощного прорыва. Но ничего не произошло. Я посидел минут пять с закрытыми глазами, как все остальные, потом стал разглядывать медитирующих, остановился на Изольде, почему-то вспоминая о ее наготе. Стал обдумывать вчерашнее происшествие. В общем, все занятие пошло насмарку.

Шаби все как один сидели с закрытыми глазами, только Сирдар разглядывал нас. Причем, на его лице сквозило нечто вроде ухмылки. И это не давало мне покоя. Создавалось ощущение, словно он издевается именно надо мной. Поэтому, когда занятие закончилось и мужики (теперь уже и без Изольды) ушли готовить обед, я подошел к наставнику.

— Что я делаю не так? — спросил я.

— Все, — ответил плешивый.

— Мне бы хотелось конкретики.

— Тогда задай конкретный вопрос.

— Почему у меня ничего не получается? Вчера я вошел в Поток. А потом и вовсе управлял им. Ну, по крайней мере пытался.

— Лошадь не сама решает, что ей надо везти телегу, — спокойно ответил плешивый, поглаживая свой живот. — Ты не сам увидел Поток, тебе помог я. Как после помогли… прикоснуться к Потоку.

На последних словах Сирдар запнулся, словно не хотел говорить о произошедшем, а я его заставил.

— Хорошо, как мне тогда увидеть Поток самому?

— Просто увидеть, — пожал плечами Сирдар. — Ты слишком много думаешь, в этом твоя главная проблема. Смотри, если я хочу идти, то просто иду. А не думаю, как стану поднимать одну ногу или опускать другую. Очисти свой разум от всего, лиши этот мир себя, и тогда Поток сам примет тебя.

Сказать честно — легче не стало. Нет, ему бы олимпийскую сборную тренировать. Если хочешь поставить рекорд на стометровке — просто поставь его. Офигенный совет. Но по взгляду Сирдара было видно, что он действительно верит в то, о чем говорит.