– Снова разведка? – загораюсь я.

– Вынужден вас разочаровать, мы нужны в другом качестве.

Видя мой недоумённый взгляд, комэск поясняет:

– Готовится большое наступление с целью оттянуть силы японцев от Порт-Артура. Скажу по секрету: дела там обстоят неважно, поэтому командование хочет дать гарнизону передышку. Если повезёт, в Порт-Артур успеют подойти свежие пополнения.

– Погодите, мы что, будем использоваться как обычная пехотная часть? – начинаю догадываться я.

– Для штаба бригады мы все – драгуны.

Ну да, ну да… Конная пехота, едрить-растудыть! Понятно, что комбриг – генерал-майор Степанов – не обязан вникать в ситуацию с каждым взводом, но всё-таки использовать моих орлов в качестве пехоты – всё равно что забивать гвоздь микроскопом.

– Не расстраивайтесь так, Николай Михалыч. Есть и хорошие новости, – пытается приободрить комэск.

– Неужели? Даже не верится.

– А зря! Я ведь знаю вашу любовь к автоматическому оружию… Так вот, моряки передали в нашу бригаду дополнительную пулемётную команду – целых восемь пулемётов «максим».

Откуда растут ноги у этой команды, понятно. В конце девятнадцатого века именно флотские произвели массовую закупку новомодных пулемётов, приобретя почти триста «максимов». Жил в тот момент флот понятиями времён сражения при Синопской бухте и покупал пулемёты, чтобы отражать их огнём абордажные атаки врага. Теперь вот сами или по просьбе свыше решили с нами поделиться.

Правда, стоят эти «максимы» на чуть ли не артиллерийских лафетах и весят четверть тонны. Немудрено, что обычно их ставят на заранее подготовленные позиции или используют для обороны крепостей. Но всё равно «кулемёт» есть «кулемёт», машинка в хозяйстве полезная. Тем более в грамотных руках.

– Господин ротмистр, а можно мне выцарапать хотя бы парочку «максимов» для моего взвода?

– Боюсь, с таким вопросом – это не ко мне. Не мой уровень, Николай Михайлович.

– Тогда подскажите, к кому мне обратиться? Не к самому же генерал-майору Степанову? [6]

– Стоит поговорить с полковником Ванновским [7] . Он сторонник всего передового и имеет влияние на генерал-майора. Всё-таки батюшка полковника был военным министром.

С Ванновским я не знаком, потому мотаю на ус полученную информацию. С таким происхождением у полковника должны быть просто сумасшедшие связи. Немудрено, что Степанов ему в рот смотрит.

– Разрешите мне на завтра отлучиться из части.

– Для чего, Николай Михайлович?

– Хочу навести мосты с полковником Ванновским.

– Кого оставите за вас?

– Как обычно, унтера Бубнова.

– Хорошо, – усмехается Шамхалов. – Вам я всегда готов идти навстречу.

На следующее утро отправляюсь в город искать полковника Генштаба. Послужной список у этого «мажора» неплохой: в свои тридцать пять Ванновский успел отличиться в боях на границе с Афганистаном и поучаствовать в Китайском походе. Ещё мне удалось узнать, что у него очень острый ум (Генштаб есть Генштаб, других туда не берут), почти маниакальная любовь к огневой подготовке и репутация классного стрелка.

В штабе бригады мне сообщили, что к полковнику прибыла из Петербурга супруга, и по такому случаю он взял отпуск на один день.

Да уж, неподходящее время я выбрал для визита, но дела не ждут. Узнав, что квартирует полковник на центральной площади в каменном двухэтажном доме с черепичными крышами с загнутыми по восточной традиции вверх углами, набираюсь храбрости и еду туда.

Дверь открывает прислуга – сгорбленная китаянка в возрасте, с трудом понимающая по-русски. С грехом пополам объясняю, что хочу видеть полковника.

– Полковника? – переспрашивает китаянка.

– Да-да, полковника.

– Полковника лестолана, – отвечает та и захлопывает дверь.

Домогаться полковника в ресторане – попахивает перебором, поэтому неспешно прохаживаюсь по улице, заставленной многочисленными китайскими арбами со всевозможными продуктами. Народу полно (даже не скажешь, что где-то вовсю бушуют боевые действия), так что торговля у китайцев идёт бойко. Среди покупателей попадаются и наши солдаты.

Через час от крика и ора начинает пухнуть голова; такое чувство, что китайцы просто не умеют разговаривать не на повышенных тонах. Спасением становится подъезжающий к дому экипаж, из которого выходят офицер в парадной форме и дама в длинном платье и шляпке с огромными полями. Догадываюсь, что это и есть супруги Ванновские.

Подхожу к ним и козыряю:

– Господин полковник, разрешите обратиться?

– В чём дело, штабс-ротмистр? – хмурится тот.

– Я по служебному вопросу.

– Хорошо, – вздыхает он. – Пойдёмте в дом, там и поговорим.

Ни полковник, ни его жена мне не рады, но манкировать службой Ванновский не собирается, что говорит в его пользу.

По моей просьбе выходим в небольшой сад, разбитый прямо за домом. Там нам точно никто не помешает.

– Слушаю вас, штабс-ротмистр, – говорит полковник.