Раньше я боялась только темноты со вспышками и когда парни подходят слишком близко. Из-за этого и на школьные дискотеки не ходила, а не потому что мне нечего надеть, как трепались «курицы». Агуша с Серёжкой регулярно затаскивали меня в ТЦ и терроризировали продавцов, чтобы помогли выбрать вещи. Но за пределами школы я носила одни и те же джинсы, худи и рубашки-оверсайз, в которые можно закутаться и спрятаться от всех. И вообще, с моей внешностью, как ни наряжайся, всё равно получится пугало.

Так вот. Прежде я боялась темноты и близкого соседства с парнями. Теперь мне стало страшно идти через пустырь: вдруг за кустами затаились Горелов с Мирошкой? Схватят, начнут лапать, потащат в заброшку…

Ясно, что это бред, больно надо парням спозаранку тащиться куда-то и меня выслеживать, если я скоро сама приду в школу. И всё же я топталась у поворота на пустырь, делая вид, что жду кого-то, пока мимо не прошла компания мальчишек. Это были мелкие пацаны, класса из шестого, вообще не защитники, но я догнала их и пристроилась чуть позади. Рядом с народом было всё-таки спокойнее.

В раздевалке я столкнулась с Красько. Янка вплыла в облаке приторного аромата, но увидела меня и сморщила нос, как от вони. Ткнула в мою сторону пальцем с идеальным маникюром и с нервным смешком бросила своей свите:

– Смотрите, опять эта припёрлась! Эй, уродина, ты что тут забыла? Коррекционная школа не здесь!

Шестопал и Першина презрительно заухмылялись.

Я вздёрнула подбородок, чтобы казаться не сильно ниже Янки:

– За тобой зашла, тебе ведь тоже туда.

Красько и до того была какая-то взвинченная, а после этих слов молча ринулась вперёд и с силой толкнула меня в плечи. Я врезалась спиной в стену. Висевшие на ней плащи и куртки смягчили удар. Я машинально схватилась за них и сорвала с крючков, чья-то куртка накрыла меня с головой. В ту же секунду меня толкнули в бок и сбили с ног. На меня набросили ещё какую-то одежду и несколько раз пнули по бокам и бёдрам.

Вдруг «курицы» отскочили. Я копошилась в наваленных куртках, а надо мной раздался голос физрука, который сегодня дежурил по школе:

– Эт-то что такое?

Я оказалась перед ним растрёпанная, злая, на охапке чужих курток.

– Ты что творишь, Кольцова?! – выдохнул физрук. Глаза у него выпучились от злости, а щёки раздувались и опадали, как воздушные шарики. – Ты… ты…

– Вообще-то меня избили, – просипела я, поднимаясь, но тут в раздевалку ввалилась малышня, и в гомоне физрук меня не услышал или не захотел услышать.

– У Кольцовой проблемы с головой, Сан-Палыч! – хладнокровно заявила Красько, откидывая за плечо чуть растрепавшиеся локоны. – Она дралась с куртками! Наверно, приглючилось, что она супергерой. Ты кто, Кольцова, Леди Баг или Человек-паук?

Гадина! Я рыпнулась вцепиться ей в волосы. Янка отшатнулась, Першина взвизгнула, но физрук успел схватил меня за плечо.

– Куда?! – Он так стиснул мою руку, что поневоле пришлось остановиться.

Мелюзга обступила нас и притихла, разинув рты.

– Она по карманам шарила, – отпыхиваясь, будто бежала стометровку, пробубнила Лизка Першина. Она раскраснелась, чёлка прилипла к потному лбу, глазки бегали. А я-то считала эту обжорку безобидной, думала, она способна только Янке прислуживать, но, походу, в присутствии своей королевы она почуяла силу и решила показать зубки.

– Ага, пончики твои стащить хотела, – огрызнулась я, кривясь от боли в зажатом Палычем плече.

– Да прям, пончики! – ехидно сказала Вика Шестопал, поправляя съехавший с плеча ремень сумки. – Проездные или деньги. Она же у нас нищая.

– Ну ты это, Шестопал, не надо тут… – проворчал физрук, но мою руку не выпустил.

Красько сделала огромные глаза и придвинулась к нему. Её свистящий шёпот наверняка услышала все, кто был в раздевалке:

– Сан-Палыч, а может, она под веществами?

Вот дрянь!

Физрук уставился сначала на неё, потом на меня. Его щёки затряслись от негодования, залысины покрылись каплями пота. Забыв про груду одежды, так и оставшейся на полу, он раздвинул столпившуюся малышню и потащил меня за собой из раздевалки. Я едва успела схватить рюкзак. Ехидные смешки «куриц» неслись нам вслед.

В коридоре я слегка пришла в себя и выдернула руку из пальца Сан-Палыча:

– Не имеете права хватать! Тем более девчонок!

Он что-то пробурчал про права и обязанности, но дальше конвоировал меня, не прикасаясь.