Намного эффективней работа хорошо выдрессированных особей. Именно такие собаки особенно нужны в горных районах, где рельеф местности сильно затрудняет пастьбу и окарауливание отары, а случаи нападения волков бывают каждый сезон.

(Клуб собаководства. Выпуск первый. — М., 1991)

И моряки, и няньки

Старинная и чуть было не исчезнувшая с лица земли порода — португальский «водолаз» (кау-дашуа), один из лучших и самых выносливых в четвероногом мире пловцов и ныряльщиков. Несколько веков назад собак этой породы вывели в крупных портовых городах Португалии, позже они получили распространение в Испании и Нидерландах. Как и все известные морские спасатели ньюфауленды, псы из Португалии между пальцами имеют перепонки, шерсть их практически не намокает. В теплую погоду они могут проплыть без остановки до пяти миль и нырять на глубину до трех с половиной метров. В течение веков собак этой породы рыбаки и матросы считали совершенно незаменимыми для своей работы. Псы загоняли рыбу в сеть и помогали хозяевам вытаскивать ее. Бесстрашно бросались с корабля в воду за любым упавшим предметом. Служили курьерами между судами, а в густой туман стояли на капитанском мостике и лаяли, предупреждая встречные корабли об опасности. По свидетельствам историков, почти на каждом судне «Непобедимой армады», посланной испанцами для захвата Англии, находился португальский «водолаз».

Применение техники в морском деле свело потребность в четвероногих пловцах к минимуму. В начале 60-х годов в Португалии оставалось не более 50 уникальных собак, и, если бы не усилия встревоженных кинологов, порода могла бы навсегда исчезнуть. Сейчас португальские «водолазы» вне опасности. Только в США их насчитывается свыше 600. Внимательные и преданные, они оказались еще и любящими няньками, что резко повысило спрос на этих собак среди семей с двумя и более детьми.

(Клуб собаководства. Выпуск первый. — М., 1991)

Вулли-пастух

Маленькая желтая дворняжка называлась Вулли. Впрочем, желтая дворняжка не должна иметь непременно совершенно желтую шерсть. Дворняжки вовсе не принадлежат к той собачьей породе, на которую природа потратила слишком много желтой краски.

В каждой дворняжке соединены все породы собак, так что она представляет союз собак, но не принадлежит в то же время ни к одной из пород.

В то же время всякая дворняжка принадлежит к более древней и лучшей породе, нежели все другие ее аристократические родичи, так как она представляет попытку природы восстановиться в первородного шакала — предка всего собачьего племени.

Далеко, в горах Чевиот, родился маленький Вулли. Из всех щенят оставили только двоих: его брата, потому что он был похож на лучшего пса в околотке, и Вулли, потому что он был маленьким желтым красавчиком.

Свое раннее детство Вулли провел в обществе опытной овчарки, обучавшей его своему ремеслу, и старого пастуха, несколько уступавшего по уму им обоим. Когда Вулли минуло два года, он уже стал совсем взрослым псом и хорошо изучил овец. Он знал каждую овцу в своем стаде, и старый пастух Робен, его хозяин, в конце стал так доверять его сметливости и благоразумию, что очень часто целыми ночами просиживал в трактире, предоставляя Вулли стеречь на холмах глупых косматых овец. Вулли получил разумное воспитание и был очень способным щенком с блестящими видами на будущее.

Вулли не чувствовал ни малейшего презрения к пустоголовому старому Робену. Этот старый пастух, со всеми своими недостатками и склонностью к пьянству, редко бывал груб с Вулли. И Вулли питал к нему глубокую привязанность, которой напрасно стал бы добиваться самый великий и самый мудрый человек в стране.

Вулли не мог представить себе более великого человека, чем Робен, между тем как умственные, и физические силы Робена принадлежали одному не очень крупному скотопромышленнику, у которого Робен служил за пять шиллингов в неделю.

Этот скотопромышленник был настоящим хозяином стада, которое стерег Вулли. Однажды он приказал Робену вести свое стадо из трехсот семидесяти четырех овец небольшими перегона ми в йоркширские луга.

Путешествие по Нортумберленду прошло без всяких приключений. Через реку Тайн овец перевезли на пароме и благополучно высадили на берег дымного Южного Шилдса. Огромные фабричные трубы пускали клубы сплошного черного дыма, затемняющего дневной свет и низко висящего над улицами, словно грозовая туча. Овцам показалось, что скоро будет сильная гроза Это их встревожило, они потеряли голову и разбежались, несмотря на все усилия сторожей, по городу в различных направлениях.

Робен был возмущен этим до глубины души Он глупо смотрел вслед овцам и затем отдал приказ:

— Вулли, верни их!

Сделав это умственное усилие, он уже больше ни о чем не заботился, закурил свою трубку, сел и принялся вязать далее носок.

Вулли тотчас же бросился исполнять приказ. Он бегал по различным направлениям, настиг и привел обратно триста семьдесят четыре беглянки к домику у парома, где ждал Робен, продолжавший вязать свой носок. В конце концов Вулли, а не Робин подал знак, что все овцы в сборе. Старый пастух начал их пересчитывать: 370, 371, 372, 373…

— Вулли, — обратился он к собаке с укоризной, — тут не все! Одной не хватает. Ищи еще!

И Вулли, страшно, сконфуженный, побежал искать недостающую овцу по всему городу.

Вскоре после его ухода какой-то маленький мальчик указал Робену на его ошибку. Все триста семьдесят четыре овцы были налицо. Старик растерялся. Что же он будет делать теперь? Ему было приказано спешить в Йоркшир, а между тем он знал, что собачья гордость Вулли не позволит ему вернуться к своему хозяину без овцы, хотя бы ему пришлось для этого украсть где-нибудь другую овцу.