– Через пару месяцев после взрыва Ева исчезла. Никто ее больше не видел. Все в городе уверены, что она мертва.

Дышать в читальном зале было решительно нечем, поэтому Мати и Женя слонялись в холле, у каталога, от нечего делать открывая и закрывая его длинные ящики. Женя выискивала на карточках смешные имена и фамилии, а Матильда прятала ото всех заплаканное лицо.

Земсков порвал с ней.

Она не ожидала.

И теперь она молчала и плакала, вытирая слезы тонким носовым платком в клеточку. Он был мокрым насквозь.

– Рудольф Михайлович Прянишников, – прочитала Женя.

– Владимир Вениаминович Бабореко, – Матильда улыбалась ей сквозь слезы.

– Правда, что ли? Что написал?

– Свою автобиографию.

Женя разглядывала карточки и ждала, когда Мати наконец заговорит о своей боли.

– Что мне делать, Жень? – не выдержала Матильда. – Как мне быть?

– Ничего, – уверенно сказала Женя. – Отвлечься. Сквознякова Вероника Васильевна.

Матильда смотрела на нее умоляющим взором.

– Он принял решение, – добавила Женя. – Ты ничего не можешь сделать.

– Ничего?

– Ничего.

Интересно, как скоро все окончательно утвердятся в мысли, что Мати – любовница Земского? Он ходит хмур, Мати плачет, а по библиотеке уже пронеслась сплетня, что заведующий помирился с женой.

– Где у вас тут можно записаться в книжный клуб «Кавычки»? – к ним подошла ватага юнцов с модными прическами.

– Оставьте ФИО и телефоны на вахте, следующая встреча состоится завтра в 19.00, – машинально ответила Мати.

Книжный клуб вырос в два раза. Читатели расхватали все книги по краеведению. Краеведы настолько удивились этому ажиотажу, что теперь тоже подумывали открыть свой кружок. Привидение сделало свое дело, библиотека процветала. Только Владу и Мати теперь было не здорово.

Юнцы ломанулись было на вахту, но задержались у стенда с фотографиями привидения Евы и теперь водили по ним любопытными носами – разве что лупы не достали! Земсков в читальном зале рассуждал о гегелевской истине, одновременно через проектор показывая видео с камер наблюдения, где не было видно Мати и Женю, но очень отчетливо просматривалось облако люминоло-магнитной пыли.

– Подлинная истина недоступна познанию, а доступна последнему лишь временная…

На Женин вкус Влад слишком активно убеждал аудиторию, что привидение существует. Мати на секунду прислушалась к звуку его голоса, всхлипнула и вернулась к каталогу.

– Хорватий Чуделеп, – прочитала она, – интересно, что из этого – имя, а что – фамилия?

– Жанна Геннадьевна Ропская-Дорруева, – нашла Женя.

– Очень эффектно, – снова улыбнулась Мати.

– Есть привидение оптическое, а есть психологическое, – вещал Земсков. – Как отличить оптическое привидение от психологического? Нужно нажать на глаз. Вы знаете, что если нажать на глаз, то мир вокруг вас раздваивается. Оптическое, даже если оно – шутка, раздвоится, психологическое – нет. Вы слышали, что в библиотеку приходил священник? Так вот, священник изгонит только психологическое привидение. Для оптического нужна кошка.

Зал засмеялся.

– Душно, – выдохнула Женя.

– К дождю, должно быть, – откликнулась Мати.

В читальном зале были настежь распахнуты все окна. Иногда туда залетал ветерок, но он был нестерпимо, издевательски горячим. Где-то далеко рокотал гром, питая надежду белогорцев, что влага наконец доберется до их раскаленного города.

– Пухлик Рада Феодосьевна, – прочитала Женя, одергивая прилипшую к телу футболку. – Фух, скорее бы этот дождь.

– Цельникер Юдифь Львовна, – прочитала Мати заинтересованно.

– Красиво, – оценила Женя, – что Юдифь Львовна написала?

– Воспоминания.

Гром заворчал совсем близко, в распахнутые окна читального зала ворвался тревожный ветер, все еще полный песка и зноя, но сообщающий, что гроза уже здесь.

– Давай почитаем Юдифь Львовну, – предложила Женя. – Далеко за ней идти?

Матильда вгляделась в карточку.

– В читальный зал придется протискиваться.

– Ладно, потом, – покладисто согласилась Женя, оглянувшись на редеющую толпу.

Земсков закончил свою речь и теперь слушатели неохотно расходились. В читальном зале фланировали только сотрудники библиотеки, будто чего-то ожидая.

На улице наконец заслонилось тучами солнце, а порыв ветра, ворвавшийся в окна, оказался влажным и будто бы слегка сердитым. Он толкнул рамы – те глухо стукнули – подбросил занавески и раздраженно пронесся по читальному залу. Напоследок он размашисто стукнул о косяк створкой двери, отчего покачнулся выставочный стенд с фотографиями привидения, и одна из них даже соскользнула на пол. Женя задвинула ящик каталога, подошла к упавшей фотографии, подняла ее и внимательно рассмотрела, повернув и так и эдак.