Бросив на девицу предвзятый женский взгляд, можно было считать, что нос и скулы подправлены скальпелем, губы поддуты гелем, бедра иссушены диетой – все это вкупе с повисшей на бровях скукой выдавало ее с головой.

Эскортница.

Сначала она смотрела на Женю враждебно, но, поняв, что Женя не конкурент, принялась лениво прихлебывать просекко со льдом и глазеть по сторонам.

Пётр Арабаджи, ее спутник, известный в Белых Горах IT-антрепренер, напротив, разговаривал с охотцей.

– Увлекаешься intermittent fasting? – спросил он, подливая в кофе соевое молоко из молочника и мешая бумажной трубочкой овощной смузи.

– Пробовала, – коротко ответила Женя. Перед ней стоял только зеленый чай.

– Шестнадцать на восемь? – Арабаджи окинул взглядом ее фигуру.

– Четырнадцать на десять.

По схеме модного нынче интервального голодания «14 на 10» нужно было всего лишь не есть после шести вечера – миллениалы внезапно открыли для себя советскую медицину и скоро дойдут до диетстолов. Женя усмехнулась. Айтишники стараются больше всех: хотят вечной жизни, продуктивности и чтоб их девушки любили. Но их увлечение здоровьем – вот парадокс – выглядит как обсессивно-компульсивное расстройство.

– Вы же знаете меня, правда? – спросил Арабаджи и широко улыбнулся.

Улыбался он странно: выворачивал обе губы наружу и растягивал их так, что можно было видеть абсолютно все зубы на обеих челюстях. Словно Пётр хотел похвастаться тем, что кариеса у него больше нет.

Женя и правда его знала: сказочная фамилия была на слуху. Ехидная однокурсница назвала его озабоченным садовым гномом за малый рост и увлечение девицами по вызову. Злобно пыхтевший однокурсник, подвыпивши, обозвал Арабаджи обмылком за то, что тот сидел на подсосе у администрации. Белогорская пресса воспевала благотворительность и инновации, а на деле благотворитель и инноватор через сеть своих контор распределял по нужным карманам бюджетные деньги. А инновационные идеи попросту воровал.

Впрочем, Женю это волновало мало. Свое мнение о нем она составить еще не успела, а с университетских времен его не помнила вообще.

– Давайте перейдем на «ты», – уклонилась она от прямого ответа.

– Я хочу объяснить свои потребности. Для тела у меня есть женщины, – Арабаджи искоса глянул на блондинку, – а для души нет. Поэтому я хочу нанять тебя…

Женя напряглась.

– Спешу уточнить, что я не женщина, а друг, – сказала она мягко, но уверенно, глядя Петру в глаза, – бесполый друг.

– Я понимаю, – виновато улыбнулся Арабаджи.

Ничего он не понимает, Женя видела это совершенно отчетливо.

– Для души необязательно заводить женщину, – закинула она удочку.

– С мужчинами еще сложней… – развел руками Арабаджи.

– Я имела в виду собаку, – пошутила Женя.

– У меня аллергия, – Пётр нахмурился.

Значит, чувство юмора придется попридержать. Раз все так серьезно.

Блондинку вконец утомила их болтовня. Он что-то чирикнула Петру на ухо, не торопясь встала и поплыла в сторону уборной. Все без исключения посетители городского кафе «Карман» проводили ее взглядами. Женя – тоже.

– Так и знал, что ты не будешь занимать moral high ground, – сказал Арабаджи, наблюдая за ней.

– Это было бы опрометчиво с моей стороны, – усмехнулась Женя. – Профессии-то у нас смежные.

– Я помню тебя, – вдруг сказал Пётр. – Ты с моего факультета, да? Тебя вроде отчислили за пьянку с физиком или что-то такое…

Женя рассмеялась. Арабаджи улыбнулся, виновато сложив брови домиком.

– Отчислили меня за неуспеваемость. Но с физиком были дела, да. Экспериментировали… С чистым спиртом и картошкой.

Петр взглянул на нее будто бы с благоговением, как отличник, которого хулиганка позвала в гости, когда родители уехали на дачу на все выходные. Женя могла поклясться, что он даже нервно сглотнул. Но беседа тем не менее затухла.

– Расскажи мне про то, чем ты занимаешься, – попросила Женя. – Не про работу, а для души, вернее, для тела. О том, о чем сейчас все говорят. Как это называется?

– Это называется биохакинг…

Арабаджи обрадовался новой теме и приготовился оседлать любимого конька. Не так давно он написал на тему насильственного улучшения своей биохимии несколько больших статей. Суть их была несложна: он сдавал анализы и по результатам закидывался разными добавками, часто – запрещенными, чтобы стать сверхчеловеком и дожить до ста шестидесяти. Арабаджи опубликовал их в «рыбных» местах в сети и отхватил такой жесткой критики, что потом несколько месяцев начинал свои посты в Инстаграме со слов: «Вы меня, конечно, ненавидите, но…» Тем не менее о нем говорили все, а он наверняка был не прочь оказаться в центре внимания.

Пётр достал свой планшет и принялся двигать по экрану графики. Женя придвинула свой стул ближе и с любопытством взглянула на экран.

Графики были немудреными. Несколько кривых: мышечная масса – вверх, вес и жир – вниз. Одна простая табличка из двух столбцов, показывающая рост тестостерона на 80%. Еще одна кривая – уровень ртути в крови – падала отвесно вниз.

– Еще есть отчет о содержании бактерий в моем кишечнике, – похвастался Арабаджи.

Женя улыбнулась краешком рта. Он, как ребенок, раскладывал перед ней свои нехитрые сокровища. Анализ на то, анализ на это… Та добавка, эта добавка, то лекарство, это лекарство… Метформин от диабета, хотя диабета у него не было – впрочем, его сейчас все едят, чтоб похудеть. Литий от биполярочки, хотя биполярочки у него не было. Кое-какие антидепрессанты, гормон роста, «Фенибут», еще какие-то стимуляторы и почему-то толченый чеснок. Петя показал Жене фотографии. БАДов набиралась целая пригоршня каждые утро и вечер. Плюс шприцы и ампулы – гормоны были в виде инъекций.