На переправе
вернуться

Комарова Юлия
Шрифт:

Мячиковое

Птички учатся считать,

рыбки учатся летать.

Еленкина песенка
"Птички учатся считать,рыбки учатся летать",а Еленка возле стенкимячик учится бросать:мячик учится летать —скок – об стенку,прыг – в кровать.У Еленки получилось,и подбросить, и поймать.Так непросто научиться,чтобы мяч парил, как птица,чтобы весело стучал они об стенку, и об пол,а потом чтоб всё сначала —прыг – на стул,и скок – на стол!Тут, конечно, очень важно,чтобы ваза не разбилась,чтобы ваза не случиласьвдруг внезапно на столе…Ну а если и разбилась,то скажу я вам отважно:"Просто ваза не готовапринимать парад-алле!"

Водяной пистолет

Надоели зимние одёжки,надоел мне снег и прочий дождь!Босиком по тёпленькой дорожкепробежаться хочется – невмочь!Никаких заманчивых сосулек,никаких весёлых снежных бурь!Пистолет – а вместо глупых пулек,тёплых капель свежая глазурь! [1]

Дети смеются

И я уже знаю, что осень – будет,что встанут с утра усталые люди,пойдут на работу, в детсад и школу,я выпью свой кофе, а кто-то – колу,и будет лететь мой воздушный шарик,и будет вращаться земной наш шарик,в глухой подворотне завоет Шарик…руками за воздух, в пространстве шаря,я девочкой буду стоять на шаре —слезами истерик пропитан шарфик —и весело так разобьются блюдца,а дети смеются… дети смеются…

1

Глазурь – здесь, от слова "глаз".

«Ветвями рук переплетясь…»

Ветвями рук переплетясь,корнями ног врастая в землю,я олицетворяю связьи разделенья не приемлю.Я тот скудельничий сосуд,что ты живой водой наполнишьв горячем лепете минут,перетекающих за полночь.Я дом вневременный для всех,кто из моей возник утробы,не ради радостных утех,а неизбежно – ради гроба.И я тончайший переходиз смерти – в жизнь,из жизни – в вечность.Вдвоём мы набираем коди обретаем небеспечность.Мы всё во всём. И каждый круглетящей в небо каруселинам придаёт надёжность руки приближает ясность цели.Наш узок круг и тесен мир…и хорошо, что мал и тесен.Тем легче собственный надирпокинет солнце наших песен.

Вдохновение

Вдохновение

Когда серебро луны становится золотом,и ночь, как орех пустой, тонка и расколота,я временем смолотаи пылью развеяна —я слышу и слушаю, но я не уверена, что мне это кажется, что мне это видится: чуть двинешься – смажется, чуть дрогнешь – обидится, уйдёт серой дымкою, туманом иль облаком, картиною зыбкою, нечаянным отзвуком,а может, останется строкою короткою…и дочкой улыбчивой – лазоревоокою.

Венок

Может, это море пело,

затопляя островки?

О. Воробьев
Когда так странно в центре океанаплывёт венок торжественно и пьяноты спросишь кто его на волны бросили эхом сто таинственных вопросови на вопросы эти нет ответову трети недогадливых поэтови только тем кто сами здесь любилидесятки тем глубины приоткрыликачаясь на морской своей постелиты понимаешь это волны пелиты подпеваешь звёздам как подругами тонешь волны оставляя кругомв своих неизреченных и прекрасныхнеподдающихся словам пространствахи надеваешь свой венок сонетовна голову Луны – жены поэтов

«Есть поэзия звуков гулких…»

Есть поэзия звуков гулких,фраз гремящих и громких слов…Есть поэзия переулкови состарившихся домов.Мне милее всего – молчанье,недосказанности покров,между строк – словно звёзд мерцанье,или таинство светляков.Мне – милее, и разве значит,что я полностью здесь права?Кто-то смотрит на мир иначе,по-другому влюблён в слова.Чистым золотом, лунным светом,строгим ликом, весной потерья была – как сказать об этом,как же выразить всё теперь?Всё нещадней кромсают слово,и ломают родной язык.Пусть ничто под луной не ново,боль всегда вызывает крик.Смесь причудливых компонентов —нео-арт или старо-изм…Я не против экспериментов,я за то, чтоб дышала жизнь.

«У природы высохли глаза…»

У природы высохли глаза,

но ещё не пересохли губы.

Н. Ярко
У природы высохли глаза,но ещё не пересохли губы.Над водою реет стрекоза,и такая тишь, что слишком груборежут слух обычные слова.Я ищу нетронутые звукигде-то на краю струны, едваприкоснувшись, убираю руки…И звучит в тяжёлой глубинежарких вод тревожное дыханье,и зовёт: на дне оно, на дне —стрекозы подводной трепыханье.

На «Сирены» Клода Дебюсси

Если лежать на волнеи смотреть в небо,можно расслышать на днеперекат, шорох…Можно увидеть, как звёзды почти слеповсходят наверх… Ежедневных забот ворохбольше не тянет ко дну,не шумит в уши,не раздражает все чувства своей бездной.Так ли уж нужен сейчас мне кусок сушис лестницей полуразрушенной, железной?Лестница в город… А я поплыву выше —где золотое небо шумит, с прибоемсоединяясь в одно. И я услышу,как на краю Вселенной Сирены воеммир охраняют свой от досужих взоров,приоткрывая завесу лишь немногим,кто заплывает за грань мирских просторов,не побоявшись в воде промочить ноги,не завязав глаза и не заткнув уши —вот оно – таинство всех неземных звуков:прозрачнокрылые беспечные душиприпоминают себя в тишине буков.Это гора Геликон. И её рощисеют по ветру стихи, как своё семя:в слове поэта таится заряд мощи,хватит которого, чтоб победить время.…Если лежать на волнеи ловить звуки,можно расслышать шуршанье на дне гальки.Только лежи на спине,разведи руки.Только не слушай сейчас, что кричат чайки.