Шрифт:
— Десять!
— Девять!
— Восемь!
— Семь!
— Шесть!
— Пять!
— Четыре!
— ТРИИИ!!!
— ДВААА!!!
— ОДИИИН!
— МААААААААРШ!!!!!!!!!…
Глава 3
— Команды сорвались вперёд! О, Боги! Вот это скорость! — удивлённо заверещал в микрофон Дмитрий Гусев.
Тысяча участников бросились к открывшимся вратам арены. Примечательно, что открылись два выхода: с противоположных сторон — востока и запада. Но никто из команд не сомневался в какие бежать. Таким образом десять стран разделились на две части.
Дроны с видеокамерами закружили в воздухе за стенами арены, транслируя в прямой эфир происходящее. Гусев и Тихомирова внимательно следили за экранами. Рядом сидели помощники, перекидывающие на мониторы нужный ракурс.
— Российская империя отделилась ото всех! — комментировал Дмитрий. — От наших не отстают французы! Кажется, обе империи следуют одним маршрутом! Прямиком к полигону Север!
— Взгляните! Вперёд вырвался клан! — Тихомирова присмотрелась к изображению на мониторе. — Это Романовы! Неужели они решили действовать самостоятельно?!
— Их лидер известен своим диким нравом! — улыбался Гусев, пытаясь перевести всё в шуточную форму, хотя сам задумался о том, что в команде Российской империи произошёл ожидаемый расклад. Большинство экспертов и спортивных аналитиков выступали с заявлениями об ошибочном избрании Романовых на турнир. И, кажется, их прогнозы начали сбываться.
Тихомирова и Гусев следили за командой русских. За иностранными командами — комментаторы других стран. В каждой стране были свои обозреватели турнира и свой видеоряд с участием той или иной команды.
— Наши нос к носу мчатся по улице Бабушкиной! Французы не желают отступать! Невероятная скорость! И борьба за превосходство!
— И всё же, основные силы не могут себе позволить растянуться! Менее сильным бойцам приходится непросто! Но их не оставляют и поддерживают! Похоже, марафон выйдет не таким и простым!
Томи, вместе со своим кланом, вырвался вперёд, как и предупреждал остальных глав. Улицы Москвы были пусты. Их оцепили ради проведения состязания, дабы никто из гражданских не пострадал в случае внеплановой потасовки между командами. Романовы пробежали вперёд четыре километра и прилично оторвались от основных сил.
— Скорей-скорей! — подгонял Казбек отстающих Быстрову и адепта.
Томи бежал впереди. Ему приходилось не просто быть направляющим, но и следить за окружением. Да, улицы были пусты, но что если внезапно появится враг? Следовало быть готовыми ко всему. По этой причине он мониторил местность на посторонние шумы и глядел в оба.
— Амх! — послышалось позади.
Томас оглянулся. Вика упала на асфальт, подвернув ногу. Все тут же остановились. Рыжая подняла виноватый взгляд на Томи:
— Простите, господин!
— Курочкин, живей! — выпалил Томи. В его глазах не было злости. Лишь спешка.
— Есть! — ответил адепт, тут же приступив к лечению.
— Быстрова, следи под ноги, это не игра. — произнёс Томас.
— Так точно! Прошу прощения! — чувствуя стыд, выпалила рыжая.
— Если не сможешь бежать или слишком устанешь, я понесу тебя. — ответил Томи и, услышав впереди отдалённый топот, обернулся.
На перекрёстке улиц по дороге мчались троица бойцов с активированными коричневыми оби. Оранжевые спортивные костюмы.
«Немцы?» — вскинул Томи бровь. Он сразу понял, что маршруты команд всё-таки пересекаются.
Троица в оранжевых спортивках, пробегая на неработающем светофоре мимо аптеки и магазина косметики, тормознули, взглянув в сторону Романовых. Среди подчинённых Томаса у всех были активированы оби. Так что определить силу группы было несложно. Немцы переглянулись, что-то обсудили. Они трое с коричневыми оби могли одолеть данную группу русских и не вспотеть. Ведь лишь у Томи был коричневый пояс, у остальных — красные и синие.
— Шульц, уничтожим их? — предложил высокий блондин с кривым шрамом на подбородке.
— Или не будем терять время? — сделал предложение второй боец. Поменьше ростом, но крупнее в плечах. Серьга в ухе, и лысый.
Шульц была женщиной. Серебряноволосая. С безумным взглядом, полным любви к войне. Фанатизм и желание сражений кипело в ней всю жизнь. А это ни много ни мало — тридцать лет. Щёлкнув шеей, она хмыкнула:
— Следует остановить этих партизан Российской империи. Не нравятся они мне, — произнесла она грубым тоном, что к её довольно симпатичному лицу совсем не шёл.