— Виноват, матушка, — выдавил, с неким отвращением к происходящему, из пересохших губ Шилнагаил.

Зря он это сделал.

— Ты как с её величеством разговариваешь!? — взбеленился Шайред Четвертый, — склони голову и повтори это с уважением!

И хотя принц так и сделал, король орал на него еще минут десять. Найзирии хорошо, подушкой закрылась и кивает в такт звуковым волнам от короля. А принцу всё в лицо летит. Говорят, король на охоте своим рёвом медведекентавра оглушил. В такое принц раньше не верил, но сейчас засомневался.

Наоравшись, Шайред Четвертый даже как-то буднично сказал: «Вижу ты уже повзрослел, сын. Будем тебя женить.»

Под принцем зашатался стул, перед глазами поплыло. С отчаянием вцепившись в края стола, он с ужасом посмотрел на мать. Найзирия довольно закивала.

— Это на ком женить? — непослушными губами вымолвил принц. Есть у Рошелдара дочка, двенадцатилетняя соплячка. Ридшина, магичка света, зацикленная на лечебных заклинаниях и правильном образе жизни. Как-то принц на праздновании дня королевской фамилии в Роштии заболел, принцессе было тогда десять. Она к нему пришла, сказала, что принца посетил простудный бес, заставила выпить настойку из чеснока и лука, а потом целый час прогоняла через него световые волны какого-то прогревающего заклинания. Шилнагаил тогда быстро выздоровел, но от запаха чеснока и лука его еще долго тошнило.

Не дай Создатель, такую в жены: ни выпить, ни погулять, секс по расписанию в миссионерской позиции, сплошная диета и прогулки вечерами с ридшинскими собачками. Лучше Курган гноллов и битва с его Повелителем.

— Пока Ридшина повзрослеет, — вымолвила, угадав ход мыслей принца Найзирия, — это еще два года пройдет. Ты уже к тому время настолько сопьешься, что себя в зеркале перестанешь узнавать. Есть у Арната, короля Арканадии дочка, да ты с ней знаком уже, достойная Алуна по прозвищу «Отважное сердце». Вот к ней тебя и посватаем. Завтра посольство уезжает с официальным письмом королю. Алуна девушка достойная, в самом расцвете сил. Немного тебя старше, но не беда, двадцать три разве возраст для одаренных? Характер конечно не сахар, рука тяжелая, так и ты не мальчик. А ведет она себя достойно, в предосудительном поведении не замечена и девственна.

«Да это, лять, потому, — хотелось заорать принцу, — что ей меч мужика заменяет!»

С Алуной принц и правда знаком. Лет пятнадцать назад Арканадия воевала с Эсванией и по договору Шайн тогда за своего союзника заступился. Война закончилась ничем, отношения были испорчены и начали восстанавливаться только при новом государе этого королевства Арнате Умном. Экспансия Арканадии при нем перенеслась на восток, где в Мрачном лесу ошивались разнообразные монстры. Зачистка шла ни шатко, ни валко, но соседям Арканадия перестала докучать, а когда лесные орки обошли Великое болото и нацелились на республику гномов — те не будь дураками — набрали наёмников и завалили ближние государства дарами. Воинские контингенты пяти королевств, тяжелая гномья пехота и наёмные отряды превратили в субстанцию коричневого цвета все двадцать тысяч зеленых полудурков под Ковенбурном. Там, под этим городком четырнадцатилетний Шилнагаил увидел в первый раз семнадцатилетнюю Алуну.

Орки где-то раздобыли подавитель магии, прикрыли им центр, когда маги не смогли пробить антимагический барьер, в дело вступила сводная кавалерия пяти королевств. Косым ударом, рыцари смяли фланг, взлетели на пригорок, а там Маракуши стоят фалангой. Что делать? У многих копья уже сломаны, до повозок с запасными далеко. Тогда самые опытные забрали неиспользованные у второго-третьего ряда, а это были в основном молодые сыны, которых аристо взяли с собой набраться опыта в легкую битву.

Так вот, Алуна своё копье не отдала. Глазками сверкнула, сказала с неё мертвой только можно что-то взять. Арнат поржал, дочку в лоб поцеловал, и все воины тогда ей славу прокричали. В общем тогда ей и прозвище дали «Отважное сердце».

А еще, Шилнагаил отдавший копье Шайреду, малость прифигел, когда во втором ряду в кучу-малу из рыцарей и Маракуш врывался. Маракуши твари стойкие, никто не дрогнул, многие рыцари, врубаясь в их строй попадали. Вот Алуна так вообще куда-то там вдаль за строй улетела. Когда Арнат и Шайред с Шилнагаилом вместе с ним добрались до места падения принцессы, то увидели, как у ног Алуны двое лежат, а третьему она просто панцирь голыми руками разрывает снизу-вверх. Морда перекошенная, глаза бешеные, орёт нецензурно.

— Папа! Он меня там своими лапами пощупал!

Было конечно ржачно, принц вспоминая позже эту картину долго смеялся, но в тот момент, когда Алуна пинала в голое, истекающее кровью, пузо Маракуша своими сабатонами, а потом просто рукой вырвала его сердце из тушки — смотрелось не так потешно.

А если и она с ним вот так? Как лягушку болотную пополам? С девчулей другой в постели застукает, за ноги возьмет и разорвет, уровень-то у неё повыше.

Шилнагаил сглотнул. Вязкий ком из страха и отчаяния поселился в груди. Алуну мало кто назвал бы страшной, просто здоровая румяная девчуля с мышцами и железным характером. Дружить с такой даже классно, а в жены взять — за ней как за каменной стеной. Всегда прикроет. Но принцу это нафига? У него телохранители есть, своя миссия по процветанию Шайна. Шилнагаил попытался объяснить ситуацию их величествам и сразу нарвался на непонимание.

— Миссия? — вкрадчиво спросил Шайред Четвертый, — давай, излагай свою миссию. Сразу как оценишь первоочередную политическую и экономическую задачи Шайна прямо сейчас. Ждем доклад его высочества: три минуты на размышление, время пошло.

Шилнагаил растерялся. На королевском совете он не был давно, за политикой следил только в своем аристократическом социуме. Хотя Гвел вроде объяснял, что недавно на севере барон Брегер и граф Согден чуть ли не войну устроили из-за овечьего пастбища. Барон, получив разрешение совета, часть леса на холме вырубил, пустил пастись своих овец, бревна сдал королю, а граф подождав окончания вырубки предъявил свою старую грамоту. А там черным по-белому: «владения графа до конца леса такого-то». Вырубленного леса нет — владения графа увеличиваются до следующих деревьев не вырубленного леса.