Пострадавшие и их друзьяшки конечно что-то кричали обидное, ругались, грозили визгливо карами. Но это даже не смешно. «Джерк Хилл — гроза огненных великанов! Без пяти минут муж принцессы этой страны.» — самодовольно думал я.

С такими мыслями я проводил беженцев до Тележной улицы, где утихомиривал принца. Там нас ждала основная часть повозок, нагруженных сельхозинвентарем, инструментом, припасами. Сорок повозок, забитых ценными вещами и десять авантюристов, нанятых в гильдии для охраны и провода груза. Вряд ли кто-то напал бы на такую толпу, но это чисто подстраховочка. Местные феодалы хоть немного в своем уме, даже в пьяном виде с гильдией авантюристов связываться не станут.

С матерком и суетой мы провели всё через ворота, и там я уже с ними попрощался.

— А ты, — ткнул я указательным пальцем в волкомужика, которого уже видел рядом с Дрэго Коннором вчера и определил сегодня как главного, — назначаешься главным среди беженцев на время этого похода. Как зовут?

— Уолфи Арилгрин, ваша милость, — он с достоинством отвесил легкий поклон, — десятый уровень, частичный метаморф меча, бывший авантюрист гильдии Катафиса.

То есть у него рука превращается в меч. Или не рука? Было забавно представить его пафосно выкрикивающим во время коронного удара: «когда меч — продолжение ноги!»

«Гавр Гура», которую я заметил еще вчера в лагере, тоже воспылала решимостью релоцироваться в Самур. Крутилась она рядом, сходство треугольных зубов её и Уолфи не заметил бы только слепой.

— Твоя дочурка? — спросил я, даже не сомневаясь в ответе.

— Гура Арилгрин, — представил он её мне.

Ух, её имя даже совпадает с ником известной втуберши.

— Это за начало службы, — кинул я ему золотой кругляш. — Гура, подойдешь поближе?

Она с некоторой опаской приблизилась ко мне, крутя головой то на батю, то на меня.

— Держи, — достал я изделие номер один от Каи. То самое из карамели, орехи и сливок, облитое шоколадом. Потом свесился немного с лошади, передавая ей.

Она осторожно взяла, забавно принюхалась, смешно чирикнула что-то на своём девичьем языке вроде «спасибочки большое» и принялась за массовое поражение бисквитной силы противника.

— До встречи всем в Самуре, — поднял я руку аки Цезарь, — ведите себя достойно.

Дал в шпоры и помчал в город. Нельзя принцесску надолго оставлять. Я же её знаю: это только звучит безобидно — ушла борщ готовить. В реале там небось уже пол-дворца нет, остальная часть свёклой и морковью засыпана, а с башенных часов, заляпанных кровищей, кусок коровы свисает.

— Да где же эта рукопись? — бормотала себе под нос Найзирия, роясь среди пыльных фолиантов.

Королевский распорядитель замер безмолвной статуей у двери собрания летописей, принцесса рылась в книжном шкафу неподалеку.

— Он в моём борще, — прочитала Аиша название, — как заставить его полюбить себя во время этих дней. Мама, я нашла!

С несвойственной ей резвостью, королева одним прыжком подскочила к дочери и выхватила рукопись из её рук.

— Это не то, доченька, — убедительно сказала она ей, — это другое! После свадьбы дам почитать.

— Хм, — потерла носик Аиша, — а по названию подходит.

— Потом расскажу, — увильнула от раскрытия синопсиса книги королева и зыркнула на распорядителя.

Но на его холеной морде не отразилось никаких эмоций. Хартаг Бергрил служил уже третьему поколению королевской династии Шайна и знал такие тайны, за которые будущие историки отдали бы полжизни.

— Ищем дальше, — приняла решение королева и поманила распорядителя, передав ему опасную книженцию.

— Пятьдесят оттенков борща, — прочитала Найзирия и открыла книгу, но покраснела через три секунды, — жуть какая!

Про себя она решила позже книгу прочитать, чтобы разобраться: какая именно жуть ей не понравилась.

— Моя Родина — борщ, — донеслось от Аиши. — Под авторством Сенина.

— Это сборник стихов от одного Создателя, — ответила Найзирия.

«Если крикнет дочь родная: Брось ты борщ, возьми икру! Заору ей: ты — чужая! В одну харю всё сожру!» — прочитала принцесса. — Борщ так хорош?

— Скорее он имел сакральное значение для некоторых Создателей, — неуверенно проговорила королева, — ну, знаешь, входил в часть ритуала по легитимизации брачных отношений. Заморочки ментального плана. Я ведь его для Шая даже однажды сготовила. Ему понравилось, хотя он не понял: зачем я салат сварила. Потому книгу про борщ я повелела в Королевское собрание рукописей отнести.

Аиша постучала задумчиво пальчиками по полке.

— Я уважу его брачные традиции, — решила она, — да и размен борща на песню в мою честь, выгоден больше мне. Что борщ ? Съел и забыл. Песня нам не скажет до свидания, песня не прощается с тобой.

— Согласна, дочь, — пробормотала королева, зарываясь в фолианты.

Спустя несколько минут шороха и ругани королева с ликующим криком вынырнула из горы пыльных манускриптов.

— Вот он, хо-хо! — довольно сказала Найзирия и протянула книгу дочери.