Не знаю почему, но я очень хорошо умела читать эмоции по лицам, и не пропустила это момент. Я давно смирилась со своим полом, и в принципе мнебыло более чем комфортно жить в этом теле. Но до этого момента, я не замечала усебя таких бабских заскоков насчет внешности и всего остального, а тут прямкольнуло в сердце.

Меня обуяли печаль и злость, так что прям пульс подскочил.

Захотелось то ли отрубить голову этому утырку, то ли хорошенько трахнуть его, чтобы он знал, что с моим телом все ок. Но я не позволила чувствам взять вверх, просто пройдя мимо этого ушлепка, не обратив внимания на него.

Чувак, который принимал клыки или прочие доказательства, удивился свежим головам оборотней, и без всяких вопросов сделал у себя пометки, за которыми я внимательно следила. Все-таки тыловик есть тыловик, и этитоварищи мастера, не дописать, недодать, даже если сами не имели никакогонавара.

Вот и сейчас, сделав запись в журнале, о принятии двухбошек, этот шустряк забыл написать имя принесшего. Наверняка за хорошие бабкипотом напишет имя какого-то аристократа.

Мой меч в ту же секунду оказался у его головы. Я наклониласьпоближе к этой крысе, и очень вежливо, попросила прямо сейчас дописать в журналемое имя, чтобы потом не забыть. Пока я ласково шептала, смотря прямо в егоглаза, мой меч был довольно в плотном контакте с его шеей, и даже кожа чутьповредилась, и выступило пол капли крови.

Паренек оказался умным, и не стал быковать. Более того, онвырезал правую часть журнала, из специально указанного места, поставил печать идал мне. То есть тут еще и предусматривались чеки, о чем я не знала.

В любом случае, очень даже полезная штука. Правда этоткозлина опять обманул меня, так как поставил на моем чеке печать от полевого госпиталя.

Хоть тут и была довольно сложная бюрократия, но с по сравнению с количествомбума в советской армии, это был всего лишь детский сад, так что меня такимипростыми трюками не обмануть.

У меня и так было довольно паршивое настроение, так что ясильно боялась, что опять совершу необдуманные поступки. Именно это опасение изаставило меня сохранить хладнокровие, и не отодвигая клинок заставить зановопрописать всю форму и поставить правильную печать.

Вообще то за такое крысятничество, его ждала очень суроваясудьба, ведь как я сказала, большинство в этой армии служили на совесть, атаких крыс никто не любил.

Так что я не стала строить из себя правильного пацана, ирастрепала на весь лагерь про проделки этого пидораса. Кто-то может меняосудить, и сказать, что я стукачка, однако мне если честно похер. Тут люди зародину умирают, а такие пидорасы наживаются на солдатах, а после будутрассказывать, как браво они воевали.

Закончив с делами в лагере, я вновь подалась в леса, на охотуза головами. Меня не сильно тяготило одиночество, хотя на Земле я часто зависалавместе с компанией друзей. И даже выйдя на пенсию, я все еще держала связь почтисо всеми боевыми товарищами, и отлично ладил с соседями, частенько устраиваяшашлыки вместе с ними.

Но то ли я слишком много говна натерпелась от вида хомо, да иот всех разумных в целом, то ли просто поменялось мироощущения, но брожение полесу в одиночестве, было довольно комфортно.

За пару недель я отловила почти всю разведку вокруг лагеряот оборотней, и заодно поняла принцип работы своего браслета. Эта фиговина нитолько не позволяла получать опыт, но даже характеристики не поднимались.

Браслет каким-то образом брал всю энергию тьмы вокруг меня, не позволяя даже крупице осесть на ауру, чтобы повысить характеристику, например скрытность. Возникла даже проблема с культивацией тьмы, так как ки непробивалась сквозь барьер, создаваемый браслетом.

Приходилось частенько прибегать к помощи шаловливых щупалец, чтобы хоть так восполнить и так огромные расходы ки моим организмом. Ведьдолгий и почти непрерывный бег на немалой скорости по лесам, тратил уймуэнергии.

Это уже становилось опасной проблемой, ведь тьма в том числеотвечала за изоляцию энергии смерти, и без нее в моем организме постоянно что-тоумирало бы. Сопротивляемости к этой энергии почти не существовало. Насколько японимала, лишь перк от силы воли, сопротивляемость воли, хоть как-то огораживалои защищало меня, но и она справлялась ни на все сто процентов, блокируя менеепятидесяти процентов ущерба.

С другой стороны, был способ заполнить ядро, найти пятна.

Ведь только с помощью них, можно было возможно получать опыт, что говорит, чтобарьер снимается при взаимодействии с энергией гниения.

Однако я не считала себя собой, если бы в короткие сроки ненашла способы обхода запрета, не влезая в пятна. Не потому, что не хотелось, апросто эти самые пятна банально не были под рукой.

Когда-то давно, еще во время мобилизации для защиты империив составе клана Имандар, я любила экспериментировать с гранатами, у которыхосколки были из гнилого льда. Мне была знакома руна гниения, которую я не нашлав библиотеке академии магии, по крайней мере на первом этаже, но она была вобщем доступе в Лаире.