Исходящие ненавистью глазки смотрят на меня из глубоких провалов на вытянутой харе.

— На хер!

Усиленный выстрел.

Раскрытые челюсти вырывает из сустава.

— На хер!!

Усиленный выстрел.

Затылок выворачивает наизнанку под тошнотворный треск костей.

— На хер с глаз моих!!

Три Усиленных выстрела.

Голова ублюдка перестаёт существовать, но каким-то образом тело под моими ногами до сих пор ворочается. Вцепившись зубами в донце последней кумулятивной гранаты, я проворачиваю её, ощущая, как хрустят клыки.

И с силой швыряю внутрь провала на месте шеи.

Толчком отбрасываю себя назад, а через миг из груди йоргота вырывается столп пламени, разворотив её. Буквально вывернув, как лепестки цветка.

Земля бьёт по спине. Кувырок, один, второй. Замираю и, уперевшись лбом в траву, не сразу встаю. Тело потряхивает, но слабость уже разливается по нему, норовя ввергнуть сознание во мрак.

Выдернув из кольца регенеративный инъектор, вгоняю иглу прямо в рану на месте обрубка. Боль и жар простреливают плечо и я сглатываю тягучую слюну.

Стоп. Где Драгана?

— УШАСТАЯ! — кричу во всю глотку и оглядываюсь по сторонам.

Развороченный лес на сотни метров вокруг. Деревья порублены нитями, выкорчеваны и переломаны потоками ветра. Летающий утырок остывает, заливая пространство кровью из огромной дыры на груди. С гранатой под сердцем, да без головы, не справилась даже его регенерация.

— ДРАГАНА, МАТЬ ТВОЮ!

С проклятием вспоминаю, что у меня есть Картограф. Дисплей показывает зелёную точку в двух сотнях метров на запад. Где-то там за буреломом она и моргает. Срываюсь на бег, подгоняя себя Глайдом, и вскоре вынужден обходить или протискиваться мимо поваленных вековых древесных гигантов.

Ещё десять секунд, и, наконец, нахожу изящное женское тело вбитым глубоко в ствол старой сосны. От удара поверхность вздыбилась волнами коры, щепки, полные заноз, торчат, как иглы на спине ежа. Лиловое лицо посерело и покрыто кровью, порезами и ссадинами. Правая рука отрублена чуть выше запястья. Не хватает и обеих ног пониже коленей. Как её так зацепило-то? Пыталась увернуться очередным акробатическим этюдом?

Дыхание…

Различаю с трудом.

Она потеряла слишком много крови. Грудь, скрытая доспехом, едва вздмыается. Регенеративный инъектор ступени D у меня имелся ровно один, его я уже потратил на себя. Осталось ещё два ступени Е, но вряд ли они помогут в этой ситуации. Может, хоть купят немного времени.

Вытаскиваю из кольца и вкалываю оба шприца, один за другим. На лицо Драганы возвращается чуть-чуть краски, кровотечение из страшных обрубков замедляется лишь слегка.

А я с матом одной рукой пытаюсь выколупать её из дерева. Втопило её туда хорошо. Просто так не вытащить, а полную силу применять не хочу, в её состоянии навредить проще простого.

Три вещи происходят одновременно. Деревянная темница кое-как поддаётся, и девичье тело вываливается из него мне навстречу. Драгана приходит в себя, заторможенно хлопая глазами. И, откуда-то сверху и справа раздаётся привычные уже неприятные крики йорготов. Те самые отставшие недобитки, что вились вокруг гнезда своего папани, наконец, преодолели разделявшее нас расстояние и с ходу кидаются в бой.

Сгусток кислоты проносится мимо моей головы, окатив вмятину, где только что находилась дроккальфар. Та плавает между зыбью и явью. Подхватываю её правой рукой за пояс и сразу ухожу Глайдом прочь. Слава богу хватает Силы, чтобы спокойно удерживать её на весу.

Фиксирую два, четыре, семь, нет, девять тварей кружащих в вышине. В ближний бой не рвутся, выцеливают нас и метко плюются кислотой, оглашая окрестности своим ублюдским криком.

Единственная рука занята, и мне остаётся только скакать сайгаком по лесу, пока пташки упражняются в меткости. Едко шипит расплавленная древесина, с громким треском складывается какая-то молодая лиственница, прожжённая насквозь. Веселья вагон, тащи, не хочу.

Остаётся только со злостью источать сарказм, когда меня за шею с силой обхватывает закованная в металл рука. Две кровоточащие культи ног прижимаются к поясу, чуть сжимая его. В яремную впадину упирается покрытое грязью девичье лицо. Горячее дыхание обжигает кожу.

Романтика…

Драгана подрагивает, но удерживает себя на весу, освобождая мою руку.

— Теперь мой черёд, пташки, — со злостью скалюсь и выдёргиваю из кобуры Десницу.

Чернённый с золотом револьвер грохочет, изрыгая едкий дым. Тяжёлая пуля буквально распыляет корпус одного из йорготов. В эту дыру можно спокойно засунуть голову. Его товарки прыскают в стороны, но бежать уже поздно. Нужно было прятаться и не злить меня. Прожили бы чуть дольше.

Барабан прокручивается всё быстрее, а я кружусь на месте, ловя на мушку этих смертничков. Вместе со мной кружится и Драгана. Чувствую взмахи её ресниц на своей коже. Улавливаю, насколько она близка к полному физическому опустошению. Ушастая держится из последних сил.

Финальный восьмой выстрел, и револьвер щёлкает впустую. С радостным криком девятый йоргот устремляется прочь, но Управляемая пуля, сделав вираж, вышибает ему мозги. Нелепая куча мёртвого мяса падает с небес.