— Договорились. — Довольно улыбнулся в ответ старатель. Ему совсем не помешает дружественны й клановый пехотинец, который вечно торчит на выходе. И стоило такое отношение к себе сбрызнуть толикой горящей синим пламенем жидкости. — Только после того, как я все дела закончу. Я тогда тебе скину в общем чате сообщение.

Сжав на прощание руку Прон направился дальше, а маленькая новость уже облетала всю станцию быстрее любого пожара. Постоянно работающие чаты просто не давали и мимолетной возможности утаит какую-либо сплетню.

Поэтому скупщик Фрол встретил старателя широкой ухмылкой и молча махнул рукой на стол. Мол, выкладывай добычу. Хвастайся. У конкретно этой барыги были не самые высокие цены на приемке, но Фрол мог решать некоторые довольно деликатные вопросы и поэтому старатель направился именно к этому заведению.

— 614 монет. — Переложив все свертки в специальное хранилище объявил Прону скупщик. — Удачно ты монстра завалил. Сейчас цены повыше будут, пока еще большинство охотников прогуливают на той стороне свой заработок с войнушки.

— Тут такое дело, — Искоса глянув на тренькнувшее сообщение о переводе средств начал Прон. — Можем где-то поговорить без лишних ушей?

— Идем, — Фрол нисколько не удивился такому заходу со стороны своего клиента и только махнул рукой в сторону своего кабинета, — И надеюсь ы меня беспокоишь не из-за какого-то пустяка вроде алкашки, что ты через Сиплого таскаешь на станцию.

Фрол улыбнулся явно довольный произведенным эффектом от своего всезнания и первым направился вовнутрь.

— Так что тебе надо? — Торговец устроился за удобным креслом и прекратил улыбаться, по-видимому настраиваясь на серьезный разговор.

— Разрешение на проживание родственника здесь на станции. — Просто ответил Прон.

— Так в чем проблема? — Даже удивился такому заходу Фрол. — Иди в канцелярию станции и официально выписывай. Стоит все удовольствие будет всего монет 10.

— Ну понимаешь. Тут вообщем такое дело ….. — Прон начал изливать придуманную не так давно сказку о случайно найденном сыне от обычной проститутки, и он дескать пожалел мальца и решил взять к себе. И так далее и тому подобное. Вешал старатель вдохновенно. Даже сам под конец начал верить в свою коротенькую ложь.

— И говоришь у него нет никаких документов? — Поскреб гладкий подбородок торговец и подозрительно взглянул на старателя.

— В трущобах нашел паренька. Откуда там взяться документам? — На публику опечалился Прон. — А так выучу мальца. К делу приставлю и мне будет от него какая-то польза.

— Кредит на малого навесишь? — Подозрительность из взгляда торговца в момент ушла, после того как он для себя решил не хитрую загадку о таком добросердечии старателя-ветерана. — Причем наверное непомерный. Ну это вообщем не мое дело. Если сойдемся в цене, то сделаю. Причем сегодня. А стоить будет тебе это удовольствие всего тысячу монет.

Прон даже выдохнул про себя незаметно. Купился старый лис. Подумал, что и он решил обезопасить свою старость с помощью полулегальных кабальных контрактов с каким-нибудь беспризорником. И это просто отлично. Хорошо скрыть настоящий мотив под совсем другим и тоже не особо легальным и мало кому интересным. Вот только надо поторговаться. А то не поверит, что рядовой старатель с лёгкостью расстанется с такой суммой.

— Побойся Провала, Фрол. 500 кредитов и ни копейкой больше.

— Настя, ты где пропала мелкая паршивка? А ну бегом обратно, пока я сама тебя не вытащила из того угла где ты засела и хорошенько не выпорола. — Крупная дородная женщина раздраженно стянула с плеча полотенце и осмотрела двор. Причем вид у женщины был весьма многообещающий.

— Иду, Дарья Семеновна. — Девчонка смахнула последние злые слезы и подхватила ведро с картошкой, за которой ее посылали.

Голая железная дужка моментом отдавила посиневшие от прохлады пальцы, и рука стала быстро неметь. Хотелось отпустить не посильную для мелкой девчонки тяжесть, но угроза о порке была совсем не пустыми словами в устах поварихи. Дарья Семеновна с лёгкостью пускала в дело свой кнут, если видела чье-то нерадение. Или даже только намек на него. А могла и попросить помочь с этим занятием дядю Васю. А тот это дело умел и любил, никогда не отказывая в подобных просьбах.

— И чего ты так долго? — Раздражённо вызверилась на свою малолетнюю работницу повариха. — Нам скоро уже обед подавать, а ты все еще возишься. Принесёшь картошку и марш к Лукерье приводить себя в порядок. Будешь прислуживать господам Затоновым на семейном обеде. И сделай мордашку поприветливее, иначе ты меня знаешь. Хоть одна жалоба и я с твоей жопы кожу спущу на ремни.

Напоследок показав тощей девчонке внушительный кулак кухонная надзирательница пошла по своим делам, и не подумав помочь едва стоявшей с тяжеленным ведром картошки малолетней работнице. Да уж. Самыми мерзкими начальниками всегда становятся те, кто и сам не давно был почти бесправным рабом. Закон жизни что ли такой?