За Годзиллой скопилось не меньше десятка рабочих. Они собрались поглазеть, как в очередной раз их боец разделывает под орех незнакомого наглеца, посмевшего нахамить хозяину. Ютака Ямада тоже вышел на улицу, остановился возле входа и закурил.

Площадки перед автомастерской должно было хватить для спарринга. Даже надувная гейша-заманивательница не помешает. Вот только то, что противник будет без оммёдо.

— Я тоже начну бой без оммёдо. Для меня честь важнее победы, — я постарался сказать не менее пафосно чем киношный Зевс фразу «выпускайте кракена».

Мне показалось на миг, что бровь бойца удивленно дернулась. Похоже, что раньше против него всегда использовали магию, а так… чтобы только на кулаках…

Люди раздвинулись в стороны, подались назад, чтобы случайно не попасть под горячую руку или ногу. Мы с Годзиллой ещё раз поклонились друг другу и встали в стойки.

И тут Годзилла атаковал.

Время словно замерло, а воздух превратился в тягучую субстанцию, наподобие меда. И сквозь этот мед летел ко мне боец из автомастерской. Летел, занося кулак для удара.

Я сначала не понял, что случилось, но потом осознал, что это тело переключило восприятие на убыстрение. Звуки померкли, остался лишь далекий фон, какой бывает в больших городах. Его ещё называют белый шум.

Кулак уже близок. Он нацелен точно в мой подбородок. Если не увернусь, то получу такой сильный тычок, что увижу небо в алмазах.

Чуть ухожу в сторону и пропускаю кулак мимо себя. Вижу удивленно вскинутые брови Годзиллы. Не достигнув желаемого, кулак раскрывается тюльпаном, а пальцы лепестки устремляются к моим глазам.

— Ха! — я подныриваю, затылком бью в уходящую ладонь, разворачивая Годзиллу ещё больше, а кулаком пробую его грудь на прочность.

— Мммм, — вырывается из груди бойца, когда его относит на пару шагов назад.

Ноги крепко упираются в асфальт, взлетает вверх поднятая пыль. На асфальте остаются черные следы от босых ног. Он тут же кидается ко мне и проводит довольно-таки знатную троечку. Если бы я не был очень быстр, то получил бы в печень, в челюсть и в висок. Но я очень быстр… Очень…

Блокируя последний удар, я бью головой в то же место, куда раньше прилетел кулак. На этот раз Годзилла успевает среагировать и делает шажок назад. Ровно настолько, чтобы мой лоб пролетел в сантиметре от груди. В ноздри попадает запах пота и кислой вони давно не стиранной одежды.

Моя шея оказывается беззащитна от провального удара, ещё чуть-чуть и на неё обрушится воздетый вверх локоть. Приходится задействовать ноги — я делаю почти полный круг ногой, убирая голову и попадая пяткой в грудь Годзиллы. Почти в то самое место, куда целился ранее.

— Ммм, — снова слышится голос Годзиллы, пока он растирает грудь, отступив чуть назад.

— А хули делать, — со вздохом отвечаю я, снова принимая стойку. — Не я такой — жизнь такая…

Я вижу, как ноздри Годзиллы расширяются, словно он пытается втянуть как можно больше воздуха. А в следующий миг из уголков рта вырывается что-то похожее на пар, и боец прыгает вперед.

Он заметно убыстряется. Его руки бьют гораздо быстрее! Да и сам он становится как будто крупнее!

Теперь мне уже приходится отступать, блокируя моментальные удары, выжидая момент для контратаки.

Годзилла использует технику «руки-мечи». Выпрямленные пальцы, напряженные кисти, острые когти. Если попасть под легкий удар, то неминуемо рассечение. Если же попадание будет со всей дури, то и вовсе может отсечь чего-нибудь.

Приходится использовать «мягкую блокировку», отводящую удар, а не стопорящую его, как это было бы при «жесткой».

Удар. Удар. Ещё удар!

— Да чего ты с ним возишься? Поломай его! Дай ему по башке! — раздаются крики со стороны.

Годзилла вытягивает вперед руку, проваливается, а я получаю шанс. Наношу удар пяткой сверху. В то самое место, которое наметил двумя ударами чуть раньше. Меня встречает блок, а потом носок ноги Годзиллы впивается мне в щиколотку. Чтобы избежать перелома приходится прыгнуть и совершить сальто-мортале.

Пока я отпрыгиваю, противник зря время не теряет — он подскакивает к стойке с шинами и, одним движением, выдирает из металлической конструкции прут арматуры. Теперь он вооружен и охрененно опасен. Ноздри снова раздуваются, изо рта вырывается очередная струйка пара, а сам Годзилла становится ещё крупнее.

Он становится ещё быстрее! Теперь уже битва идет на равных. Если раньше я мог позволить себе немного расслабиться, ударить в полсилы, то теперь приходится уклоняться и стараться изо всех сил, чтобы не попасть под расплывающуюся полосу арматуры.