— Какой же ты хам и наглец…

Женщина чуть отступила. Она явно не ожидала такого развития событий. А я развлекался вовсю — нечего было меня пугать и незаметно появляться сбоку.

Она вздохнула, явно успокаивая себя, а потом потянула за медицинскую маску на лице. Маска сползла и на меня взглянула женщина с разрезанным ртом. Вот прямо-таки Джокер из Бетмена, только в женском обличье.

— А теперь я тебе нравлюсь? — женщина достала из кармана ножницы.

В моей голове щелкнуло. Похоже, что я имею дело с психопаткой. И сейчас меня почикают здоровенными ножницами. На маникюрные они походили точно также, как котенок походил на танк.

Эх, давненько я не дрался с женщинами…

— Если есть у бабы рот, значит баба не урод. Если есть п.зда и жопа, значит далеко пойдет, — вырвались у меня слова из песни хулиганской группы «Мальчишник».

Слова вырвались сами собой, как будто отражение мыслительного процесса.

— Чего? — недоуменно спросила женщина.

Я наблюдал, как разрезанные края рта размыкались и смыкались.

— Чего-чего… нормальная ты. Да, рот немного широковат, но это явно не по размеру взяла… — снова вырвалось у меня.

Похоже, что это темная энергия выплескивает из дальних уголков сознания слова. Вот прямо-таки находит что-то грязненькое и вытягивает наверх.

— Ты в своём уме? — озадаченно спросила женщина. — Вообще-то я Кутисакэ-онна.

— Ну это… Тогда поздравляю, — хмыкнул я в ответ.

Кутисакэ-онна… Я слышал про эту женщину. Она тоже из онрё — мстительных духов. Насколько я про неё знаю, она в своё время была писаной красавицей. Все мужики на неё заглядывались, а вот её муж… В общем, ревнивец до такой степени извел себя, что взял, да и обезобразил свою суженую. Разрезал ей рот, как у «человека, который смеется».

После смерти женщина возродилась и начала мстить всему роду человеческому. Останавливала человека на улице и спрашивала: «Я красивая?» Если человек отвечал отрицательно, то сразу же отчекрыживала голову ножницами, а если отвечал утвердительно, то снимала маску и показывала кошмарный рот. После этого воспрошала: «А так?»

И тут снова либо смерть на отрицательный ответ, либо она делала ту же самую операцию, которую с ней сотворил ревнивый муж. Можно было как-то от неё убежать, вроде сказать, что она обычная и тогда Кутисакэ-онна задумается над ответом. Можно ещё какими-то вопросами сбить с толку, но я их не помнил. Да и не собирался я убегать. Что она может сделать человеку, который запросто может менять личность?

Напугала ноппэрапона голыми ножницами…

Сможет изуродовать лицо? Так я восстановлю его и всех дел. А вот отрезать голову… Да вот хренушки! Вроде по ответам я сделал всё правильно и отступать от правил ей не позволят те рамки, в которые она сама себя загнала игрой в вопросы и ответы. Остается только заморочить ей голову, да и бежать дальше.

— С чем ты меня поздравляешь, незнакомец? — наклонила голову Кутисакэ-онна.

— С тем, что встретила соратника и собрата по несчастью, — вздохнул я и провел рукой по лицу, как будто стирая косметику. — Мы с тобой одной пасти, сеструха, ты и я…

Под моей ладонью расходилась плоть. Когда я опустил ладонь, то на моей обаятельной мордашке появилась точная копия разрезанного рта Кутисакэ-онна. Признаться, я уже поднаторел в изменении личности, так что это превращение не составило мне труда.

Зато видели бы вы, какой эффект этот небольшой фокус произвел на женщину. Она распахнула глаза и протянула руку к моему разрезу.

— Руки мыла? — отшатнулся чуть назад, чтобы не дать коснуться тонким пальцам. — А то вдруг в попе ковырялась, а теперь хочешь меня обмазать…

— Да что ты такое говоришь?

— Не, ну сама-то носишь маску, чтобы бактерии не залетали, а меня хочешь пальцами потрогать? — хмыкнул я в ответ.

— У меня чистые руки, — покачала она головой.

— А у меня чистое лицо.

— Ты… У тебя только что не было порезов.

— И что? Не было и появились. У порезов, понимаешь ли, есть такое свойство — их нет-нет, да вдруг взяли и появились. Что же мне теперь, умирать, что ли?

Я невольно покосился на ножницы в её руках.

— Ты ниппэрапон?

Вот тут уже я усмехнулся. Можно было и дальше продолжать валять дурака, но признаться было легче. В конце концов, мы оба с ней онрё. Только я свою месть уже осуществил, а она… Она продолжает и её мести конца и края не видно.

— Да, сестра, от тебя ничего не скрыть, — я позволил тонким пальцам пробежаться по рваным разрезам.

После того, как пальцы убрались, разрезы сомкнулись и на женщину взглянуло прежнее нахальное лицо белобрысого хинина.

Кутисакэ-онна покачала головой: