— Отпустишь? — перебил его Виски. — А за моральный ущерб, дашь гранату, я ее тебе в одно место…

Хрясь!

Прилетело в нос, причем хорошо — напарник аж на колено опустился. Из разбитого носа закапала кровь.

Я никак не отреагировал, что не скрылось от Жирного.

— Что-то второй подозрительно тихий! — он подошел ко мне вплотную, заглянул в глаза. Наглая сальная морда. От него несло дешевым одеколоном и дерьмом, как будто давно не мылся. Я сморщился.

— Хан… — пробормотал он. — Кого-то ты мне напоминаешь, только не могу вспомнить кого.

— Вспомнишь, обещаю! — выдохнул я, едва сдержавшись, чтобы не харкнуть ему в грызло.

Мои руки, по-прежнему были связаны за спиной, поэтому, дергаться было абсолютно бессмысленно.

— Шагайте. Туда, — он указал на большую брезентовую палатку, темно-зеленого цвета. Затем он повернулся к одному из Шакалов, указал ему на сломанный электронный блок. — Хватай и неси за мной.

Мы двинулись вперед, сначала сам Жирный, потом Кокос, двое сопровождающих, я и еще двое сзади. Прибывшая колонна медленно расформировывалась.

Я осмотрелся, примерно оценив масштаб базы. Она была временная — собранная из палаток, сборных зданий. Однако Шакалы постарались хорошо — укрепили, технику завесили ее маскировочными сетями. Повсюду были видны огневые точки. Людей было не меньше сотни, да и техники хватало. Я с ходу насчитал аж пять танков, разных моделей и модификаций, столько же бронетранспортеров и больше двадцати пикапов. Был даже один «Тигр».

— Шагай давай, че тормозишь? — меня толкнули в спину.

Вход в палатку, где обитал Шмель, был завешен сетью. Внутри вроде тихо, хотя что-то гудело.

— Стойте здесь. — Жирный вошел внутрь, оттуда послышались голоса. Затем я отчетливо различил разочарованный вздох.

— Заводите первого. И ты, заноси, — он указал на носильщика.

Виски двинулся внутрь. Голову опустил, но жалко от этого выглядеть он не стал. Мы ведь сами решили, что пора наведаться к врагу лично, чего теперь сиськи мять?

Не прошло и минуты, снова показался Жирный. Дал знак сопровождающим — втолкнули и меня.

Внутри полумрак. На большом столе в центре палатки настольная лампа, карты. Бинокль. Кружка, бутылка с коньяком. Пара ноутбуков.

И ОН, собственной персоной.

Стоит ли говорить, какую ненависть я к нему испытывал? Стоит, даже не сомневайтесь. Мне хотелось схватить бинокль и бить им по морде урода до тех пор, пока от башки не останется черный прах. А затем и его обоссать.

Прокачался хорошо, тварь. Аж двадцатый уровень перешагнул, пожалуй, на базе я не заметил никого, кто был бы выше хотя бы шестнадцатого.

Шмель смерил меня ехидным взглядом, посмотрел на сломанный электронный блок на полу.

— Хан, значит! — он подошел ко мне, отхлебнул из кружки какой-то напиток, погонял его во рту и сглотнул. — Ты думаешь, я не знаю кто ты?

Я не сразу нашелся что ответить.

По спине пробежали мурашки, в затылке возникло неприятное щемящее чувство. Время словно замедлилось, мысли же наоборот, завертелись безумным каскадом. Да как так-то, план снова провалился или еще не все потеряно? Выходит, этот шизанутый урод, страдающий манией величия, знает, кто я такой?

А Шмель отхлебнул еще и невозмутимо продолжил.

— Ты зараза, которой в Бастионе столько, что от вас уже тошнит. Кто тебя послал?

— Да, в общем-то, никто, — пробормотал я, не успев подобрать более подходящий ответ.

— Не лги мне, — злобно прошипел Шмель. — Секунда и от тебя мокрого места не останется! Сейчас у меня есть немного свободного времени, поэтому спрошу еще раз… Кто. Тебя. Послал.

Я обернулся и посмотрел на Виски. Тот ответил тем же, и по его лицу было сложно понять, о чем он думает.

— А чего ты на него смотришь? Ждешь разрешения? — Шмель перевел свой тяжелый взгляд на интрудера. — Виски. И Хан. Бродяги. Вы вообще в курсе, что натворили?

Шмель сделал еще глоток, отставил стакан, отошел на шаг и глядя на меня, вдруг произнес:

— «Скрутка»!

Совершенно неожиданно все мои кости заболели так, что я охнул и повалился на колени. Черт, это было дико больно. Именно этим умением он в прошлый раз сломал мне позвоночник. Очков Баста у меня по-прежнему не было, поэтому применить способности я не мог. Да и что я мог предпринять?