— Кстати, так и не узнал твоего имени, — повернулся я.

— Подполковник Раскольников моё имя, — ответил военный следователь.

Я молча кивнул и покинул допросную.

Да, дела...

Всегда мечтал о военной карьере, но, видимо, не судьба.

Ладно бы капитаном уволили, но старлеем... Эх...

— Чем будем заниматься? — мысленно спросил я у Суо.

— Да чем хочешь, — появилась та перед моими глазами в пляжном купальнике и длиннополой соломенной шляпе. — Можем в Сочи поехать, а можем и в Феодосии отдохнуть.

— А потом? — задал я немаловажный вопрос.

— А потом посмотрим, — пожала плечами Суо. — Проект, кстати, окончательно готов, можно начать обрабатывать Париса, чтобы запатентовал девятьсот двадцать одно уникальное решение, применённое при разработке проекта.

— Это позже, — мысленно махнул я рукой. — Сейчас же надо забрать Прасковью, её уже должны были выпустить.

Прасковью я обнаружил на лавочке в парке, где она сидела и нервно курила свои электронные сигареты с точной имитацией натуральных.

— Тоже попёрли? — грустно спросила она.

— Попёрли, — кивнул я и уселся на лавочку по соседству с ней. — Но это ерунда, мы просто оказались не в то время и не в том месте.

— Да это уже не проблема, — махнула рукой Прасковья. — Что дальше-то делать? Обратно в Феодосию вернёмся, будем куковать в твоей квартире, пока деньги не кончатся?

— Или поедем к Парису, — усмехнулся я. — У него там тоже увлекательно. Я закажу такси.

Институт Париса находился в другом конце города, на самой окраине, далеко за старым МКАДом.

Такси приехало спустя две минуты, за рулём, как оно водится у москвичей, никого не было, полная автоматизация, хотя у нас в Крыму до сих пор есть служба такси, которая использует живых водителей. Нет, большей частью в Феодосии всё же автоматические такси, но по межгороду либо сам ездишь на каршеринге, либо с бомбилами, которых с каждым годом всё меньше и меньше. Справедливости ради, в Москве последний бомбила официально исчез только в прошлом году, так-то я помню, что добирался до телебашни Останкино на такси с живым человеком, аж за 115 рублей, до сих пор горит от местных расценок... Эх, как давно это было...

— Твой папаня не объявлялся? — как бы невзначай спросил я, когда такси тронулось.

— Псевдо-ИИ отжали у него основную массу денег, но, видимо, что-то осталось в оффшорах, — спокойно ответила Прасковья. — Сейчас он где-то в Европе, скорее всего, на Канарах или в Испании. Он любит Испанию.

Новые псевдо-ИИ не были связаны заложенными в них ограничениями и посчитали нерациональной концентрацию таких средств в руках ограниченного круга лиц. Нет, они не стали в стиле красных отнимать и делить, а просто отняли движимое и недвижимое имущество, средства и производственные мощности, а затем включили всё до последней копейки в государственный бюджет.

Недавно по войскам прошёл неприятный слушок, дескать, ударные боты-разведчики уже изжили себя, поэтому прямо сейчас идёт разработка концептуально нового вида боевой техники, про который пока что никому и ничего не известно.

Ну и хрен с ним, я всё равно больше не в войсках...

— А если он надумает приехать? — спросил я у Прасковьи, которая грустным взглядом смотрела в окно.

— Посадят, — пожала та плечами. — Или прибьют. Говорят, что псевдо-ИИ стали намного жёстче в этом вопросе.

Я не нашёл, что ответить.

Наши с Прасковьей взаимоотношения были далёкими от нормальных: все заинтересованные лица думают, что мы состоим в очень близких отношениях, но это не так, тут скорее... Не знаю, как это назвать. Началось ведь всё с того, что я её якобы выиграл во время мордобоя с кончеными, причём формально мы до сих пор вместе только потому, что её грохнут, если она уйдёт от меня. Вот такие вот нездоровые у нас отношения, из которых просто не может выйти ничего хорошего.

По дороге видел в изобилии шастающих по тротуарам гуманоидных роботов, причём местами их было больше, чем людей. Некоторые роботы таскали какие-то вещи за многочисленными шопоголиками, которые бодро сновали по различным бутикам, закупаясь как в последний раз, некоторые занимались уборкой улиц, заменой вывесок и прочими делами. Да уж. У нас в Феодосии суммарно столько роботов нет, сколько в Москве только на одной улице.

Районы сменялись быстро, мы проехали через Реутов, Балашиху, относительно новый район Обухово, а затем оказались в районе Электросталь, где располагалось НИИ, в котором трудился Парис с родителями.