Для того, чтобы наша с генералом беседа закончилась нужным мне образом, мне также пришлось совершить несколько телефонных звонков и попросить пару человек о небольших ответных услугах. В разговоре с Шинкаревым мне хотелось иметь более сильные позиции, ведь это именно я был инициатором встречи.

— Добрый день, Илья Миронович — поприветствовал я вошедшего в помещение немолодого мужчину.

Как и в предыдущую нашу встречу, он был высок, крепко сбит и имел небольшой живот. Лицо у генерала было простоватым, черты грубыми, а вот глаза спокойными и, я бы сказал, холодными.

— Здравствуйте, Иван Егорович, — поздоровался со мной мужчина и, сделав шаг вперед, пожал протянутую руку.

— Спасибо, что согласились встретиться со мной, — произнес я и, указав на стол, добавил: — прошу, присаживайтесь.

— Благодарю, но еда меня интересует в последнюю очередь, — поймав мой взгляд, спокойно заявил Шинкарев. — Я здесь только потому, что уверен в приватности данного места. Да и узнав о вашем звонке, справедливо рассудил, что князь носирианской империи вряд ли желает встретиться, чтобы поговорить о погоде. Я прав?

«Что за спектакль он хочет показать? — задумался я. — Убедить меня в своей принципиальности? Или осадить?! Мол, на встречу пришел, а вот подачки принимать не буду, как и идти на дальнейший контакт. Или напротив. Так дешево не продаюсь и тебе придется раскошелиться, чтобы получить требуемое? Скорее всего. Вот не верится мне, что циник с такими глазами будет брезгливо и с республиканской гордостью отказываться от подачек имперского аристократа. Ладно, сейчас попробуем во всем разобраться».

— Как пригласившая вас сторона, я был обязан оказать радушный прием, — ответил я на отказ притронуться к еде. — Но разговор все же лучше вести сидя. Вы правы, он не будет касаться погоды. Так что прошу.

Шинкарев, не показывая никаких новых эмоций, сел на предложенное место и вновь поймал мой взгляд.

«Надеюсь, он таким образом не читает мысли собеседника», — подумал я и решил сразу перейти к делу.

— Скажите, Илья Миронович, как продвигается ваше расследование?

— У меня их много, — ответил генерал. — И, насколько мне известно, допуска к нашим документам у вас нет, а значит, я не могу раскрывать вам детали.

— Я не собираюсь терзать вас по поводу государственных секретов, — приподняв руки, уточнил я. — Меня интересует самое обычное расследование. Ведь вы же согласитесь со мной, что городской отдел по связям с общественностью не нарушает никакие законы, распространяя через средства массовой информации детали различных уголовных дел?

— Так может, вам и нужно было идти к ним? — уточнил Шинкарев. — Все бы у них и узнали. Зачем вам я?

— Вряд ли им известно об уголовном деле, касающемся рода Морозовых, — заметил я. — А мне бы очень сильно хотелось знать некоторые нюансы, касающиеся меня лично.

— Не знаю, о чем вы говорите, — ответил генерал, даже не изменившись в лице. — В заславском управлении департамента полиции нет сведений о возбуждении в отношении вас какого-либо уголовного дела.

— Не поверите! Но и у меня таких сведений нет, — произнес я. — А вот следователь, сшивший материалы сфабрикованного дела белыми нитками, и прокурор, подписавший ордер на арест с нарушением республиканского законодательства, есть. К сожалению, в настоящее время судьба двух этих господ мне неизвестна, как и того документа, по которому меня хотели упечь за решетку. Но если с людьми возникла неувязочка, то ордер в последний раз я видел в вашей руке.

Шинкарев помолчал некоторое время, а затем наконец произнес:

— Не ошибусь, если предположу, что перед нашим разговором вы собрали обо мне некоторые сведения?

Дождавшись моего кивка, мужчина продолжил:

— Поэтому вы уже сейчас должны понимать, что я не продаюсь.

«Ага, конечно, а огромный современный торговый центр «Глобал» оказался в собственности твоей жены совершенно случайно», — подумал я и, добавив в голос недоумения, уточнил:

— А я разве прошу вас нарушать что-то? Мне хорошо известно, что уже более недели вы проводите закрытое служебное расследование о превышении полномочий некоторыми членами дружного коллектива департамента полиции и отдельными представителями прокуратуры. Поэтому мне нужна лишь самая малость — имя кукловода, который дергал за ниточки ваших людей, вот и все.

— Это пустой разговор, князь, — медленно встал со своего места генерал. — Это все, что вы хотели мне сказать?

«Вот же хитрец. Хочет узнать цену, — посмотрел я на генерала. — Был бы прям оскорблен до глубины души, сразу же покинул бы помещение. Ан нет. Стоит. И смотрит. Выжидательно так».

— Мне известно, что вы метите на место нечистоплотного генерала Замятинского, — произнес я, словно Шинкарев и дальше продолжал сидеть передо мной. — Должность заместителя начальника департамента полиции в настоящее время вакантна, и вы вполне можете ее занять, если в дело, конечно же, не вмешается молодой да ранний полковник, главным достоинством которого является вереница прославленных предков. Не удивлюсь, если решение примут не в вашу пользу, все же в последнее время из-за бесчинств демонопоклонников и их покровителей положение главы столичного департамента в чиновничьей иерархии несколько ухудшилось.