— И как ты намерен это сделать? Это все еще бог, который живет за пределами Домена Людей.

— Не переживай на этот счет, Камира. Когда придет время, мы найдем верный путь, а пока давай заниматься делами, которые в нашей власти.

На этом разговор окончен, так как душелишенный уходит прочь и поднимается по черной лестнице, чтобы вернуться в обычный мир. А Камира продолжает стоять на месте, смотря на то, как кожа высыхает и покрывается трещинами, а после тело превращается в вихрь черного песка.

Чернопесчаная буря кажется аномальной в окружении снегов, но Камира продолжает лететь через перевал, чтобы попасть в место, которое было выбрано случайно. Когда она впервые освободилась от тюрьмы Черной пустыни, то сильно радовалась. Могла полететь в любую сторону, заглянуть в руины любого города Арреля, пронестись с ветром наперегонки в лесу и по оврагам. Но когда прошла первая эйфория, вновь наступила тоска, так как на родном материке свобода не ощущается. То место напротив связано с воспоминаниями о невозможности сбежать.

Сейчас же, когда она на Витро, всё тоже в первый момент кажется интересным и веселым, но и здесь не удается ощутить чувство настоящей свободы. Проклятье Ифрата не снято, а сама Камира вынуждена слушаться Айтена, которому привыкла подчиняться, как и другие из Десяти Беспокойных Духов. Чувства истинной свободы нет, и даже если её бы отпустили на все четыре стороны, то куда ей идти? Ведь нигде её не ждут, поэтому свобода путешествия ничего не дает.

Вместе с ветрами и тучами Камира летит вперед, пока на рассвете не оказывается на территории нового государства. Кости указали, что ей нужно прибыть сюда, но дело себе найти она должна сама. Главное — как-либо дать понять, что она находится здесь, и желательно как можно громче и страшнее.

Камира уверена, что другие из отряда сразу начнут терроризировать местность, в которой окажутся, так как привыкли к этому на Арреле, а потом продолжили под гнетом воли бога игр. Судьба превратила их в монстров, поэтому они должны быть монстрами.

Буря черного песка спускается к земле, где вновь принимает облик девушки с черными волосами. В ней нет желания что-либо разрушать или кого-то убивать. Впрочем, созидательного начала тоже нет, лишь пустота и смятение. Она тоже душелишенная, поэтому, наверное, бессмысленно бросаться на поиски радости в жизни, но уже давно заметила, что сохранила от своей души намного больше, чем остальные. Возможно, благодаря складу ума, который не перестает фантазировать о несбыточном всякий раз, как выдается спокойная минутка.

Камира идет по руслу реки с тонким льдом на поверхности, а потом глаза замечают дым за лесом. Вероятно, там находится какое-то поселение или лагерь, и догадка оказывается верной. Когда девушка обходит рощу высоких деревьев и глубоких сугробов, открывается вид на деревню. Примерно в такой же жила до Поветрия, которое забрало всё.

Кажется, что это было очень давно, и так оно и есть, хоть старость более не властна над проклятым телом. Впереди очень много знакомых деталей: дома, улицы, загоны для скота и сараи с сеном. Несмотря на новое Поветрие, люди здесь внешне продолжают жить спокойной жизнью, и никто даже не стал обращать пристальное внимание на незнакомку в плаще. Возможно, в этом королевстве сила законов победила преступность в достаточной мере, чтобы одинокие путники не были в новинку.

Проходя по улице, Камира слышит мелодию флейты, доносящуюся с правой стороны. Оказывается, это играет какой-то старик, сидя на крыльце дома. Он легко одет и держит обеими руками музыкальный инструмент, издающий простую, но красивую мелодию. Местный житель замечает незнакомку и прерывается:

— День добрый. Добро пожаловать в Хенсемвирт. Что вас привело сюда?

— Я просто путешествую и случайно оказалась здесь.

— Одинокая девушка, которая просто путешествует во время Поветрия? — улыбается старик. — Думал, меня уже нельзя удивить. Вы любите музыку?

— Люблю, — Камира не знает, зачем продолжает разговор, но Айтен не дал никаких четких указаний, значит, нужно самой придумать дальнейшие шаги.

— Тогда давайте я вам сыграю одну из любимых мелодий. Говорят, она была придумана в пору первого Поветрия и помогала простым людям вроде нас пережить трудные времена.

Камира слушает как завороженная. Мелодия начинается очень тихо и медленно, но постепенно наращивает громкость и скорость, становясь даже угрожающей, но на протяжении всей мелодии прослеживается четкий ритм, словно бьется сердце, которое продолжает свой ход, несмотря на страшное время.

«Я где-то это уже слышала!» — вдруг возникает чувство дежа-вю, которое очень трудно объяснить. Музыка пробуждает какие-то забытые воспоминания полувековой давности, и когда старик заканчивает, то Камира сразу задает вопрос:

— Кто вас обучил этой мелодии?

— Мой отец, когда я еще был ребенком. Он часто играл её мне перед сном. Вы уже где-то слышали её?

— Да, у меня ощущение, что я не в первый раз слышу такую игру. Её могли исполнять на Арреле?

Крестьянин щурит глаза, словно пытается получше разглядеть собеседницу, и откладывает флейту.