Кивнув, доктор, подхватил свой старинный саквояж направился на выход. Откинув полог, он медленно его опустил и повернулся ко мне.

— Кстати, — задумчиво произнёс он, окинув меня взглядом. — Я вас вижу впервые. Кто вы?

— Альбер Владимирович, вам пора идти, — произнесла Хела командным тоном.

— Я Князь Барклай-де-Толли, — ответил я.

— Ваш отец был великим…вы же лишь ничтожество и его тень, — произнёс врач и покинул палатку.

— Оригинально, — растерянно проговорил я, посмотрев на покрасневшую девушку.

— Он служил в гусарском полку… — тихо проговорила девушка.

— А выглядит достаточно молодо, — дёрнул я головой.

— Он же лекарь, — развела руки девушка, словно это очевидная вещь.

Сделав вид, что я что-то понял, я подпрыгнув и повертев корпусом, убедился, что бинты не доставляют больших неудобств, кивнул девушки на выход.

На улице творился форменный бардак.

Десяток солдат бегали с какими-то ящиками и мешками и грузили их в кузова грузовиков. Чуть в стороне, под стеной ангара, который был закрыт на цепи и замки, виднелась гора свежевыкопанной земли. На вышках виднелись караульные.

Из шахты выехал армейский джип, тащивший за собой шесть гружёных тележек. К ним сразу же бросились солдаты с лопатами и мешками. И высыпав руду на землю, начали закидывать её в мешки.

— А вы точно ради меня сюда приехали? — саркастично произнёс я, выгнув бровь.

— Вам честно? — хмуро проговорила девушка.

— Да нет, можешь и соврать. Мне и этого хватает, — кивнул я на второй джип, замерший на выезде из шахты.

— Мы приехали сюда за вами, в первую очередь. Ваша кандидатура на трон лучше моей и её одобрят больше людей… — девушка резко замолчала, прикрыв ладонью рот. И со страхом посмотрела на меня, поняв, что проговорилась.

— Чем твоя кандидатура? — с искренним изумлением, оглядел я девушку.

— Вы…не должны были это узнать, — поджала девушка губы.

— Нам предстоит долгий разговор.

— На базе, — нервно прошептала Хела, оглядевшись по сторонам. — Не тут.

Повторив её жест, я согласно кивнул. Тут проговорит, нам явно не дадут.

Работу на шахте закончили спустя пять часов, уже под покровом ночи солдаты загрузили последний мешок, а генерал взорвал несколько килограмм тратила, обрушив вход в шахты.

Венеция — это не просто речные дворцы и лагуны, это ещё город, где многие сотни лет каждый год проходит самый знаменитый карнавал.

Двое мужчин в гондоле плыли по каналам города в молчании вожделенно глядя на женщин нарядных и пышно разодетых. Лишь кончики бород виднелись из-под капюшонов.

А вокруг парад ярких красок и звуков.

Аромат роз и лаванды, душистых цветов, хвои и льна.

Со всех сторон слышалась песня.

Маскарад. Маскарад.

Танцы до упада.

Цирк. Цирк.

Молодые веселятся,

Старички отдыхают.

Вечеринка в разгаре.

И неважно, что все мы немолоды.

Мы всё здесь заодно,

Мы все одинаково любим,

Мы все одинаково страдаем.

Тут даже родятся дети.

Это наш праздник.

Ух, как вертится колесо…

Вокруг музыки нашей.

Я хочу с вами танцевать.

Танцевать.

Кружиться.

Танцевать, танцевать,

Танец мой.

Проплыв под мостом Риальто, их гондола пришвартовалась к одному из сотен причалов, выстроенных в старинном городе.

На причале их ожидал статный итальянец, склонившийся в поклоне.

— Суда султан. Император ещё не прибыл, но я смогу устроить ваш досуг до встречи с ним.

— Тешеккюр эдерим! — произнёс один из гостей.

— Мой господин благодарит вас, — произнёс второй человек, выступая за переводчика.

— Я говорю на тюркском, — поклонился ещё раз итальянец.

За праздничным столом сидел император Римской империи и с тоской смотрел на гостей. Он был бледен, как смерть, и погружен в размышления. Все отмечали его задумчивость, но никто, кроме Жана Паччели, занимавший пост главы сената, не решался спросить, о чём он думает. А Жан, который был женат на дочери хозяина того самого дома, где был устроен пир и сидел Франц, не выдержав давления со стороны гостей, решился подойти к императору и спросить, о чём то собственно думает.