Из плюсов — учеников из этого комитета поощряют ништяками. Дополнительные магические кристаллы, зелья, пилюли, талисманы, артефакты и артефактные оружия, свитки заклинаний — да всё что душе угодно.

Главное состоять в этом “клубе” и тратить своё время на слежку за порядком.

Ещё там можно обрастать нужными связями, заводить дружбу и в получить множество полезных социальных навыков.

Определённо есть свои плюсы.

Это выгодно и самой академии.

Во-первых, не нужно искать новых кадров. Вот, они сами идут к тебе. Во-вторых — ты предоставляешь им достойный опыт.

В-третьих, этот сплочённый коллектив потом может заступиться за академию в случае какой беды, поскольку они чуть ли же ближе всех становятся ей преданными.

Из минусов — это всё ещё по большей части люди 18-23 лет. Эдакие студенты обычных университетов.

А теперь вопрос — вот такой ученик без специального образования насколько хорошо будет выполнять свою работу?

Сколько вообще у него шансов, что он ненароком не пришибёт какого-нибудь ученика, пока будет стараться того разнять с другим или сам не покалечится?

У таких как правило ветер в голове. Даже если он дитя клана.

Безусловно, среди таких найдутся исключения, навроде меня, Мари например, и т.д.

Только не думаю, что у большинства есть хотя бы толика того, что я пережил. Я в этом прям уверен.

Вот и выходит, что вчерашних детей ставят защищать таких же, как они. Ну и судя по тому, как они справляются с работой — не самое лучшее решение было со стороны Академии.

— Я ведь говорил им, что это было ошибкой… — наконец ответил мне ученик комитета, чем ввёл немного в ступор.

— Кому им? — спросил я.

Ученик на секунду опустил голову, а затем резко взбодрился и положив руку на повязку, поднял голову и сказал:

— Мацуда, второй курс, член дисциплинарного комитета. От имени дисциплинарного комитета приношу свои извинения за то, что ввязали вас в секретную операцию по выявлению недобросовестных преступников. Про имя прошу не спрашивать, родители у меня затейники. — практически на одном дыхании выговорил он и резко слегка склонился в качестве извинения.

— Не такая уж она и секретная, если вы говорите о ней кому попало, — ухмыльнулся я, сделав замечание.

— Она была секретной… до этого момента… мы можем пройти в комнату отдыха дисциплинарного комитета, если вы не заняты? Нужно уладить одну формальность… — неуверенно стал говорить он, заметив на моём лице недовольство.

Я чувствовал, что меня пытаются затащить в очередную авантюру.

И несмотря на это, я согласился.

— Так и быть, пойдём, — сказал я, и получив кивок, последовал за Мацудой.

Я это сделал по одной причине — передо мной стоял отличный информатор.

Здраво рассуждая — я в этой академии новичок. Меня сюда закинули впопыхах, толком ничего не объяснив. А тут вуаля — и знающий человек, которого без зазрения совести можно спрашивать.

И уклониться от вопросов ему будет неудобно, поскольку по его словам было понятно — вина за дисциплинарным комитетом.

Да и где ещё так легко найдёшь надёжный источник информации?

Мы бродили по коридорам, пока меня не привели к большой голубой двери. Ничего такого, только дерево было крайне необычное.

Вроде из такой древесины делают копья для магов седьмого-восьмого уровня. А тут просто дверь. Понты, что сказать.

Зато внутри было всё довольно скромно. Из окна бил свет на стол, пару стульев, круглый ковёр и диван. Прямо скучновато.

Правда то что на этом столе лежал чайный сервиз, и что из чашек шёл пар, меня немного напрягло.

Вряд ли меня хотели отравить, но всё же.

— Присаживайтесь. Если захотите чаю, пейте, — сказал Мацуда, пройдя вперёд меня и держа руки на виду.

Этикет клана знает — показать незнакомому человеку, что ты не представляешь угрозы и что не прячешь оружие.

Я зашёл внутрь и на ходу ещё раз оглядел его, в надежде увидеть татуировки. Некоторые кланы набивали их, как опознавательные знаки. У этого же, если они и были, то он их скрывал.

Ладно, надо бы узнать, что ему надо.

Я сел за свободный стул, поближе к окну, и дождавшись, когда собеседник тоже сядет, заговорил первым:

— Алекс Хевинстон. Можно просто Алекс. Что за формальность? — спросил я.