— Я думаю, вы преувеличиваете, — учтиво и скромно улыбнулся я княжне.

— Может вы и правы, — снова кинула косой взгляд на меня Инна Михайловна. — А это Богдан Анатольевич Куницын, — указала пальцем на бледного мужчину лет пятидесяти с пышными каштановыми волосами и острым лицом. — Двоюродный брат князя Ястрина, а рядом с ним его сын Василий Богданович со своей только ставшей супругой Елизаветой Андреевной Полозовой. Моей двоюродной сестрой. Сзади же в коллежской форме высшего ранга сам князь Ястрин Петр Олегович. Портрет был написан за два года до русско-французской войны. — Закончила представление людей княжна, после чего отпила из бокала. — Знаете, я тут только что подумала, — повернулась ко мне лицом старая аристократка. — Вы и вправду очень похожи с князем Александром Григорьевичем, Григорий Александрович. Он был самым молодым полковником гвардии империи, а вы самый молодой унтер-офицер империи. И вы оба полные кавалеры стального креста.

— И вправду это удивительно, — уклончиво ответил я, внезапно вспомнив последние слова графа Ехитова прежде чем убить его. — Жаль, что нам на уроках военного искусства не рассказывали про столь выдающуюся личность. Наверное, для многих он стал бы примером для подражания.

Инна Михайловна отошла от камина и прошла к одной из стен, на которой висели ещё картины с изображениями людей.

— И не расскажут. Знаете, как их за глаза называли в империи? — развернулась ко мне лицом женщина и посмотрела мне в глаза пронзительным и холодным взглядом.

— Мне это неведомо. Ведь вы сами только что сказали, что про них не принято говорить. — Спокойно произнёс я, выдержав тяжелый взгляд княжны.

— Демонами империи. Их называли демонами Григорий. — Отпила из бокала женщина, не отводя от меня взгляда.

— За что же они получили такое прозвище? — Склонил я голову на бок и перевёл взгляд на так и не отпитое вино из бокала, которое сейчас от легкого покачивания слегка билось об хрустальные стенки, напоминая кровь.

— Их так называли за их пугающую и невероятную силу Григорий. Лучшие во всём, что связано с войной, и родовой силой. Они были преданы только императору, и не считались больше ни с кем. Будь то аристократы или простой люд. Но ни это было главной причиной их наречения демонами. Их истинная родовая сила и техники. Вот настоящая причина такого названия Григорий. Они могли подчинять сознания людей. Правители иллюзий и разума. Их родовые техники могли не только убить, но и свести человека с ума Григорий. Были даже слухи, что прапрадед Григория Романовича мог влиять на родовые центры других людей и тем самым он добился увеличения мощи своих потомков, и излечивал родовые дефекты бывшего императорского рода. Чем не демоны, вы не находите Григорий? — Улыбнулась одним уголком губ княжна.

— Да, — поджал я губы словно обдумывая услышанное. — Вы правы. Действительно страшная сила была в их руках. Но как я понимаю, этот род один из трёх которых полностью уничтожили в смуте, много лет назад.

— Вы правы Григорий. Они были истреблены все до единого, как бешеная обезумевшая стая зверей, — словно со злым вызовом в голосе, произнесла княжна. — Они так и не смогли принять новую реальность. — Скривила женщина уголки губ, и внезапно улыбнулась. — Ох, прошу меня простить. Увлеклась. Давайте лучше пройдёмся. Я покажу вам дом.

— Как будет угодно. — Поставил я так и ни разу не пригубленное вино в бокале на столик рядом с бутылкой, после чего пошёл следом за выходящей из комнаты княжной Полозовой.

Идя по коридорам и заходя в залы особняка, княжна вела со мной неторопливую беседу.

Когда мы покинули одну часть дома и вновь очутились в центральном холле, Инна Михайловна направилась в другое крыло особняка.

— Григорий, я так и не спросила вас, — шла чуть впереди меня женщина, — Как вам в царском лицее? Он же сильно отличается от гимназии, где вы раньше учились.

— Всё хорошо. Учебная программа конечно куда более насыщенная. Но от этого учится куда более интересно.

— Тяга к знаниям это хорошо, — протянула Инна Михайловна, ведя меня по длинному коридору с редкими невзрачными дверями. — Анастасия упоминала, что вы так и не смогли обзавестись многочисленными друзьями. А после уроков постоянно где-то пропадали.

— Шумные компании, мешают учёбе, — буднично произнёс я. — Занятия вдали от шума и суеты, куда более продуктивны, и интересны.

Княжна встала у двустворчатой закрытой двери и толкнула одну из её створен внутрь.

— Прошу, — жестом указала она в открывшийся дверной проём. — Это тренировочный зал нашего дома. Мы практически никому его не показываем. Но вам Григорий можно сделать исключение, и показать его.

Я скромно улыбнулся, и произнёс:

— Благодарю за оказанную честь.

Шагнув в дверной проём, я попал в огромный спортивный зал, стены которого были выстелены монолитными каменными плитами, а повсюду стояли манекены и тренировочный инвентарь.

Стоило мне пройти несколько шагов по каменным плитам, как я услышал характерный звук плотно закрывающейся двери.

Развернувшись вполоборота, я увидел, как старая княжна встала спиной к закрытой двери, закрыв её собой, а её взгляд упёрся мне в лицо.

— Знаете Григорий, — скривилась Инна Михайловна. — Вчера я столкнулась с одним при неприятнейшем происшествием. Это событие заставило меня о многом вспомнить и многое переосмыслить. И все мои мысли и умозаключения на своём пути приводили к вам.

— О чём вы княжна? — Развернулся я полностью лицом к пожилой женщине.

— Обо всём, — наградила она меня суровым взглядом. — Начиная с невероятного по своей сути решения о вашей с Анастасией свадьбе, до невероятного излечения её сестры. Если я может, ошибаюсь, — иронично протянула Инна Михайловна, то я приму этот грех.