— Если вы все это можете, то почему до сих пор без места? Вы ведь не просто так проситься пришли?

— Все хорошие места давно заняты, — честно признался немного поникший чиновник. — А вы все равно будете набирать штат. И я позволил себе надеяться, что …

— Да не тушуйтесь так, — невольно пожалел парня Март. — Вы правы, я тут человек новый и ничего не знаю. И да, пожалуй, мне нужна будет кое-какая помощь…

— Я готов!

— Что ж, вы пришли первым, и это в моих глазах кое-чего стоит. На какое место вы можете претендовать с вашим опытом и чином?

— Ну хотя бы… делопроизводителем! — выпалил молодой человек и с надеждой посмотрел на потенциального работодателя.

— А кем вы служите сейчас?

— Переписчиком.

— Человек-ксерокс, — понимающе кивнул Март.

— Вы не думайте, — спохватился не понявший его Шпекин. — Это только называется переписчик, а так я и на машинке печатать могу, и фотокопии снимать, и вообще…

— Ладно, — прервал его Колычев. — Я только что имел разговор с вашим начальником — господином Карским. И он обещал подыскать подходящих кандидатов в штат. Вы, Николай Аполлинариевич, очевидно, не рассчитываете на его протекцию? Не опасаетесь переходить дорогу генсеку?

— Не-ет, — не слишком уверенно протянул Шпекин.

— Тогда ответьте на вопрос.

— Спрашивайте, ваше превосходительство, — глядя как кролик на удава, вытянулся чиновник перед Колычевым.

— Ну-ну, не стоит так нервничать. Смотрите, на столе передо мной четыре телефона. И только на одном диск. Для чего нужны остальные?

— Мартемьян Андреевич, это совсем просто, — не без облегчения выдохнул «перспективный» кандидат. — Первый справа — для связи с личным секретарем в приемной. Второй — для звонков в главный секретариат. Третий, с наборным диском, — городской. И тот, что с гербом — правительственная связь.

— Неужели и сам Государь может позвонить?

— Такое случается, но нечасто.

— Хорошо. Ответ засчитан. Поздравляю, вы приняты, но с испытательным сроком, — решил гросс. — Завтра я планирую провести собеседования и набрать сотрудников. А пока вы здесь будете один, займетесь приведением поступающих документов в порядок.

— Все будет сделано в лучшем виде! — обрадовался молодой человек. — Только…

— Что, только?

— Соблаговолите позвонить в секретариат и сообщить, что я нахожусь в числе соискателей…

— Ладно, Николай, уговорили… только у меня есть одно условие!

— Все, что угодно!

— Все — не надо. Просто учтите, что предательство в моих глазах — непростительно!

— Я слышал об этом, — облизал внезапно пересохшие губы клерк.

Колычев уже собирался уходить, когда к нему заглянул еще один посетитель. Правда, на сей раз обошлось без стука. Просто распахнулась дверь, и на пороге оказался пожилой господин в хорошо пошитом костюме тройке с уверенным и цепким взглядом.

— Вы позволите, коллега? — спросил он, наткнувшись на Марта, и тому ничего не оставалось делать, как посторониться.

— Прошу.

— Обживаетесь?

— Скорее осматриваюсь.

— Простите, я не представился…

— Я знаю, кто вы. Ваша фамилия Поляков, вы известный банкир, финансист и меценат. Рад знакомству, Александр Лазаревич.

— Польщен-польщен, — расплылся в улыбке сенатор. — Вы навели справки обо всех гроссах?

— А также о членах правления ОЗК и Опекунского комитета. Но вы состоите во всех этих организациях, так что…

— Далеко пойдете, молодой человек! — пристально посмотрел на него банкир.

— Если прежде не сломаю шею? — с деланной наивностью отозвался Март.

— А вам палец в рот не клади, Мартемьян Андреевич, — неожиданно рассмеялся Поляков. — По локоть откусите!

— Ну, почему же сразу по локоть… Только голову… Прошу прощения, — вспомнил об обязанностях хозяина Колычев. — Ни помощников, ни прислуги у меня пока нет, да и припасов тоже. Так что ни кофе, ни чего другого предложить не могу.

— Полно, друг мой. Если бы я захотел кофе, отправился бы на Литейный. Там есть одно заведение, где готовят просто бесподобно. Нет, я зашел поприветствовать вас на правах старшего товарища и пожелать всяческих успехов в этом новом поприще.

— Благодарю.

— Пока особо не за что. А вот на будущее… вы позволите дать вам один совет?

— Конечно.

— Не поймите меня превратно, молодой человек, но в политике нет врагов, как впрочем, нет и друзей. Неизменны только интересы. Это не война. Тут размахивать мечом, что, как я слышал, вы делаете мастерски, ни к чему. Как впрочем, и палить из браунинга. Такие методы решения конфликтов здесь, в столице нашей империи, не допустимы. Вы наверняка, в особенности в первое время, будете по большей части прислушиваться к мнению сенатора Сикорского, адмирала Колчака и прочих ваших благодетелей. И я не могу сказать, что это будет неразумно с вашей стороны. Но, тем не менее, я бы порекомендовал вам не слишком торопиться.