— Тебе что, жалко? — парировал Виктор, — смотри, какой у нас гость худой и бледный?

— Так ты о нем беспокоишься?

— Конечно!

Все это время цесаревич пребывал в состоянии перманентного изумления. Ему еще не приходилось бывать среди студентов, с их нарочитой грубостью и простотой нравов, и он совершенно не представлял, как на это следует реагировать. С другой стороны, все вели себя абсолютно естественно, и ему было от этого необычайно хорошо и легко.

— Ну, вот и я, — появился с ворохом одежды Март. — Пойдем, сменим твой наряд.

— Дай человеку поесть! — запротестовал с набитым ртом Ким.

— Тебя, оглоеда, никто и не трогает! — парировал Колычев.

Соседняя комната, в которую они отправились переодеваться, судя по всему, была будуаром хозяйки. Во всяком случае, здесь имелся большой шкаф, полный одежды, туалетный столик с несколькими рядами флаконов, баночек и пузырьков с косметикой, а также два больших зеркала, в которых можно было оценить свой внешний вид. Видимо, Александра, несмотря на всю свою эмансипацию и прогрессивность, не чуралась ни моды, ни других маленьких женских радостей.

Как ни странно, принесенная одежда оказалась цесаревичу впору. И свитер, и штаны из плотной ткани были как будто на него шиты, разве что пилотская куртка с зимней шапкой оказались немного великоваты. К слову сказать, Колычев никуда не ходил, приготовив все необходимое заранее, но не говорить же об этом царскому сыну?

— Коля, ты вот чего, — ободряюще улыбнулся Март. — Самое главное, не заморачивайся и не тушуйся. Мы сейчас все — просто молодежь, студенты… Не все же время делами заниматься. Поэтому в ближайшие часы и ты не царевич, и я не сенатор-гросс, да и Саша не внучка главкома ВВФ. Понимаешь? Отпусти себя. Попробуй, каково это — быть только самим собой, а не наследником всероссийским.

— Да, кажется, я тебя понимаю…

— Вот и славно.

— Ну что, вы готовы? — осторожно заглянула в комнату хозяйка.

— Да! — расплылся в счастливой улыбке Николай.

— Отлично! Тогда все к столу!

Улицы Академгородка были переполнены нарядной, веселой и бодрой молодежью, и Март с компанией сразу влились в общий поток гуляний. Масштаб празднования впечатлял. Шатры и площадки развернулись от Академического парка, раскинувшегося вокруг Гидробашни, до стадиона и Ольгинского пруда, где весь берег был уставлен торговыми палатками, торгующими блинами и прочей праздничной снедью, а также горячим сбитнем, чаем, а для желающих кое-чем погорячее.

На льду замерзшего пруда был еще в декабре устроен каток, а чуть дальше расположились еще не до конца вытесненные таксомоторами извозчики, предлагавшие покатать на санях всех желающих по территории Сосновского парка, который, вполне соответствуя своему названию, радовал светлым хвойным лесом и смолистым, морозным ароматом. Золотистые колонны сосен, белые сугробы, густо зеленеющие иголками даже посреди зимы кроны, ясное небо и яркое, но пока почти не греющее солнышко. Красота!

— Налетай на калачи, жаром пышут из печи! — прокричал на ухо немного обалдевшему от окружающей какофонии Николаю рослый торговец с полным лотком выпечки.

— Благодарю, я сыт, — вежливо отказался тот, опасливо косясь на ушлого офеню.

Но тот уже двигался дальше, продолжая зазывать желающих отведать угощения. С другой стороны приплясывал мужик, выряженный медведем, а вокруг музыканты и несколько пьяных до изумления студентов, предлагавших налить «зверю» чарку.

— А давай! — согласился «косолапый», и хотел было взять угощение, но не тут то было.

— Раз ты медведь, то лакай! — со смехом выкрикнул один из угощавших. — Налейте ему в миску.

Чем закончилось дело, цесаревич так и не узнал, потому что к нему привязалась цыганка с предложением погадать.

— Все скажу, касатик, ничего не утаю! — завывала она, семеня за молодым человеком. — Все вижу. Ты из богатого рода, да только никто тебя там не любит. Думают, что ты семейное дело продолжить не сможешь…

— Откуда вы знаете? — оторопел Николай.

— Я все знаю, — продолжала ковать железо, пока горячо, гадалка. — Позолоти ручку, я тебе твое будущее расскажу…

— Коля, пойдем, — попыталась потянуть его за собой Сашка, но почуявшие поживу ромалы уже окружили их со всех сторон.

— Ай какая красавица, — заплясал вокруг них целый табор непонятно откуда возникших черноволосых представителей фараонова племени. — Ай нанэ нанэ…

— Март! — в отчаянии крикнула почувствовавшая ментальный удар Зимина.

— А ну назад! — окатил цыган ответной волной Колычев, после чего некоторое время как будто мерялся силой с гадалкой, буравя ее взглядом, после чего та уступила, бросив презрительно:

— Сам не работаешь, так другим дай!

— Спасибо! — с трудом выдохнула Александра.